Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 92 – Елена Бриолле

Ленуар показал записи Леону Дюроку.

— Почему Общество инвалидов войны перечисляет деньги в пользу музыкального общества? Причём из всех остальных музыкальных обществ в этих списках фигурирует только эта Новая волна. Разве не должно быть наоборот? Мне казалось, что это Общество новой волны перечисляет деньги в качестве благотворительной помощи инвалидам. Они же организовывают концерты.

— А ты ничего не перепутал?

— Дядя, я всё ещё могу различить статьи дохода от статей расхода.

— Давай тогда проверим их источники дохода, – ответил озадаченный Дюрок.

Ленуар перелистнул ещё несколько страниц и открыл отчёт на разделе «Денежные поступления». Здесь перечислялись суммы членских взносов, прибыль от финансовых операций и суммы, полученные от частных лиц и благотворительных организаций и мероприятий. Ленуар провёл пальцем по списку: Общество филателистов, Международное общество велосипедного спорта, Общество Красного Креста, подразделения Общества инвалидов войны, но ни одного упоминания об Обществе новой волны.

— Хм, получается, либо они финансируют друг друга, что есть чепуха. Либо музыканты получают крупные суммы от инвалидов, а говорят, что собирают деньги на благотворительность, – подвёл итог своих наблюдений Ленуар.

Леон Дюрок словно помолодел. Просмотр банковской документации с Ленуаром вернул его к работе, которую он умел делать лучше всех.

— Габриэль, оставь мне эти отчёты. Ты прав, здесь что-то нечисто. Зачем деньги этим музыкантам? Не на покупку же нового пианино!

Ленуар пристально посмотрел на дядю и промолчал.

Париж, 6 июля 1912 года, пятница

Дом, где жил Антуан Красс, принадлежал его семье с Французской революции и стоял здесь уже несколько веков. Район Маре в Париже – район, где всё ещё витал дух Средневековья и Возрождения. Узенькие улочки отчаянно сопротивлялись империалистическим планам барона Османа выровнять всё и вся и одержали в этом районе победу. Иногда Маре называли районом Храма в честь тамплиеров, которые здесь когда-то проживали.

Пока щуплый Антуан приказал подать кофе, Ленуар осмотрелся. Высокие потолки, неровные стены и маленькие окна требовали соответствующей мебели, но гостиная отличалась простотой. Письменный стол будто вынесен из государственного учреждения. Такой же стоял у них в префектуре полиции. Небольшая библиотека и старые, кое-где потёртые на подлокотниках кресла, а в углу у стены – пианино.

— Простите, у нас всё по-скромному, – заметил Красс. – Я теперь стал аскетом.

— Вы отдали всё семейное состояние Обществу новой волны, почему?

Красс встряхнул длинными волосами и потёр свой шрам на лице.

— Теперь у меня нет семьи, во всяком случае, в традиционном понимании этого слова. Родители уже давно умерли. Супругой и детьми я не обзавёлся, так что мне моё состояние ни к чему. Я принял это решение в здравом уме, господин Ленуар. Да и члены Общества новой волны стали для меня теперь семьёй. «Семья» – это просто слово. Это пустое слово, если между членами семьи нет любви и понимания. В моей новой семье всё это есть, – сказал Красс и улыбнулся кончиками губ.

— Что же вам даёт Общество новой волны, чего у вас не было раньше?

— Любовь и понимание, господин полицейский, – кратко ответил Красс. – К тому же они любезно приглашают меня на свои концерты. Недавно мы имели честь слушать старика Сати в белой гостиной…