Книга Шесть дней в Бомбее, страница 87 – Алка Джоши

Я придвинула стул к столу. Бросила деньги доктора в общую кассу и сосредоточилась на игре, а не на том, как неловко себя чувствую. Заглянула в свои карты, прикинула, что должно было остаться на руках у игроков.

В этом раунде я выиграла. В следующем тоже. И дальше уже не проигрывала. Горка серебра и фунтовых банкнот теперь собралась возле меня. Я так погрузилась в игру, что не услышала, как доктор объявил, что устал и хочет полежать. Очнулась, лишь когда остальные игроки вздохнули с облегчением.

Доктор смахнул мой выигрыш в лежавший у него на коленях плед. Только тут я поняла, что игра окончена. По крайней мере, та часть, участие в которой принимала я.

Как в тумане, я вывезла кресло из прокуренного салона.

— Что это было?

— Как вы себя чувствуете? – с улыбкой спросил доктор.

— Чертовски хорошо, старый жулик.

Он рассмеялся. И я тоже.

И верно, чертовски приятно было наблюдать, как все они по очереди растрачивают свою самоуверенность. В какой-то момент я бросила переживать, что спущу все деньги доктора, и сделалась… Какой? Бесшабашной? Смелой? Дерзкой? Да какая разница! Главное, мне это понравилось! Может, именно об этом говорила мама, когда уговаривала меня не бояться рисковать? Должно быть, вот так же кружилась у нее голова, когда она познакомилась с отцом и решила поставить на карту все. А Мира чувствовала себя так каждый день. Бояться жизни и прятаться в тени, как я делала всегда, было для нее проявлением слабости. Если ей хотелось писать то, чего прежде не писал никто, она долго не раздумывала. Если ей хотелось с кем-то переспать, ей не требовалось ничье разрешение.

— С этим вы сможете поехать всюду, куда захотите, моя дорогая, – доктор указал на лежащий на пледе выигрыш.

Никогда еще я не видела столько денег! Даже губу прикусила. Вот бы мама была здесь! Впрочем, тогда она сказала бы, что несправедливо забирать себе все. И я была с ней согласна.

— Доктор, деньги наши общие.

Он с усмешкой погрозил мне скрюченным пальцем.

— Дорогая, не упрямьтесь! Вы сегодня чемпионка! Просто наслаждайтесь!

— Пятьдесят на пятьдесят?

Он покачал головой.

— Да ни в жизни. – И, помолчав, добавил: – Теперь насчет вашего отца…

Сердце забилось быстрее. Может, в ту ночь после портвейна и скотча я сказала что-то лишнее? Я катила кресло и не видела сейчас лица доктора.

— Моя дорогая, мы, британцы, причинили много вреда вашей стране. А платить за это приходится вам.

Он закинул руку за спину и погладил меня по предплечью. К глазам подступили слезы.

Дорогая мама!

Доктор Стоддард считает, что я должна найти отца. Вернее, он не говорил об этом прямо, но я поняла, на что он намекает. Но зачем, мам? Он бросил нас в Калькутте ни с чем. Как он мог так поступить с нами?

Расскажу кое-что, что видела в пять лет и о чем до сих пор никому не говорила. Мы тогда жили в одном доме с другой семьей, в которой было четверо детей. Мы с тобой делили крошечную комнатушку, куда влезали только чаркха и комод. А весь остальной дом занимала та семья. Мы с ними не общались, хоть девочки там были мои ровесницы. Одна из них в первый день плюнула в меня. (Помнишь, ты все спрашивала, почему я с ней не играю?) Как-то ночью мне приснился кошмар, что за мной гонится собака. Я проснулась и потянулась к тебе. Но тебя не было рядом, я вылезла из постели и пошла тебя искать. В доме было тихо, та семья на несколько дней уехала на свадьбу. И я вдруг поняла, что могу расхаживать где хочу. Забыв про свой кошмар, я стала бегать из комнаты в комнату. Трогала кукол тех девочек. Двигала шашки по доске, хоть и не умела играть. Рылась в их одежде. Потом пошла в кухню поискать печенье, но вдруг увидела возле обеденного стола тебя. Я хотела окликнуть тебя, но почему-то не сделала этого. Ты стояла, навалившись на стол животом. Сари было задрано тебе на бедра. Лица мужчины, который стонал, склонившись над тобой, я не видела, но по бороде поняла, что это хозяин дома. Ты же не издавала ни звука. Сердце колотилось так сильно, что я, казалось, слышала его стук. Я тихо шмыгнула в нашу комнату и накрылась одеялом с головой. Но сцена все равно стояла у меня перед глазами. И я знала, что это плохо. Вот что бегство отца сотворило с нами, с тобой. У тебя оно отобрало гордость, а меня сделало свидетелем твоего позора. Расскажи я доктору об этом, по-прежнему бы он хотел, чтобы я нашла отца?