Книга Шесть дней в Бомбее, страница 48 – Алка Джоши

Как эгоистично с моей стороны было рассказывать маме о вечеринке, на которую она не пойдет. Я покачала головой.

— Но я не пойду, мам. Я там никого не знаю.

— Конечно, пойдешь! Тебя разве часто приглашают на такие мероприятия? Сам жених тебя позвал, Сона, невежливо будет отказать. Давай-ка посмотрим, что я смогу быстренько тебе сшить.

Я вздохнула с облегчением. Мама не обиделась. Но от одной мысли о вечеринке у меня начинал болеть живот. Мне всегда нелегко давалось общение с новыми людьми. Работа в больнице давала мне отличное прикрытие. О пациентах можно было заботиться, помогать им быстрее встать на ноги. Они и не подозревали, что я бы с большим удовольствием сидела в углу, уткнувшись в книгу.

Мама порылась в своем сундучке с сокровищами, воскликнула:

— Ага!

И вернулась ко мне с шелковым изумрудным сари, отороченном золотым зари.

— Мам, где ты его раскопала? Оно великолепно! Никогда тебя в нем не видела.

Подождав, пока я уберу со стола, она разложила сари на нем. И сказала, разгладив рукой мягкий материал:

— Я его никогда не носила. Хотела надеть на свадьбу с твоим отцом.

Мама вздохнула. Я погладила ее по руке, мы помолчали.

Потом она развернула ткань.

— Аччха, знаю, ты не очень любишь носить сари, так что мы сошьем из него платье, от которого никто не сможет отвести глаз. – Она посмотрела на мою грудь. – Даже декольте небольшое сделаем.

— Мам, да что с тобой? Это же просто вечеринка. Я могу любое старое платье туда надеть. А сари очень дорогое. Зачем его резать?

— Нет, старое платье ты не наденешь, Сона, – посерьезнела мама. – Я не допущу, чтобы моя дочь явилась на вечеринку года в нищенском наряде. Мы все сделаем правильно.

Она накинула ткань мне на плечи, обернула вокруг талии. Собирала ее в складки, прикладывала к груди, опускала. Сантиметр маме был не нужен, она с рождения шила мне и знала мои параметры наизусть. Прихватив ткань стежками в паре мест, она стала закладывать основной шов. Задумалась о чем-то, кивнула себе, схватила большие ножницы и принялась кроить шелк.

— Я могу тебе помочь?

У меня не было таланта к портняжному мастерству. Мама разрешала мне только делать наметку, покупать швейные принадлежности и разносить готовые заказы.

— Пойди нарви красных цветов с хлопкового дерева, – отозвалась она, окинув меня задумчивым взглядом. – Они будут прекрасно смотреться в твоих темных волосах.

— Нарву, когда буду возвращаться от Миры. Я тебе говорила, что ее сегодня выписывают? Ей стало намного лучше. И она попросила помочь ей выбрать платье. – Я хитро улыбнулась. – Как считаешь, ей мне тоже посоветовать что-нибудь с декольте?

— Вот нахалка, – буркнула мать, пряча улыбку.

* * *

Мира и Филип жили в одном из зданий в стиле ар-деко на Марин-драйв, тянущейся вдоль залива Бэк-Бэй. Я видела рекламу этих апартаментов в газете среди объявлений военных и морских магазинов, где продавали стильную мебель, радиоприемники и современную плитку для пола. Выставка «Идеальные дома» в этом году обещала людям вроде Дева Сингха, что алюминиевые кастрюли и сковородки, газовые холодильники и элегантные унитазы повысят им качество жизни.

Я позвонила в квартиру Миры. Что-то прожужжало, щелкнуло, и вот я уже поднималась по лестнице на четвертый этаж. Она открыла дверь в халате. Явно только что выкупалась – мокрые волосы, влажная кожа. Я так привыкла видеть ее на больничной койке, что едва узнала. Мира затащила меня внутрь и раскинула руки.