Книга Шесть дней в Бомбее, страница 19 – Алка Джоши

— Бети, ты должна быть смелой, чтобы пробиться в жизни.

Потом она помассировала мне голову с кокосовым маслом и спела, чтобы унять боль от душевных ран.

Но сейчас мне было уже не десять лет, я не собиралась бежать домой и жаловаться маме.

— Тебе никто не мешает болтать с пациентами, Ребекка. Много времени это не отнимает, а они, я уверена, будут только рады.

Протиснувшись мимо нее, я заглянула в кладовую. Индиры там не оказалось. Странно, она вроде не говорила, что собирается взять выходной.

Выходя из кладовой, я услышала, как доктор Мишра кричит из палаты доктора Стоддарда:

— Морфин!

Ребекка, стоявшая ближе к двери в палату, бросилась на крик.

— Нет-нет-нет! – взмолилась я, не желая, чтобы лекарство потребовалось старенькому доктору.

Однако, когда я, вслед за Ребеккой, вбежала в комнату, взъерошенный доктор просто сидел на кровати и наблюдал за происходящим. Доктор Мишра занимался другим пациентом, мистером Хассаном, которому удалили аппендикс.

Ребекка, кинувшись к двери, задела меня плечом. Доктор Мишра, обернувшись, объяснил:

— У мистера Хассана сердечный приступ, сестра Фальстафф. Я послал за доктором Холбруком.

Доктор Холбрук служил у нас главным хирургом. Доктор Мишра выбежал, а в палату снова влетела Ребекка, на этот раз с эмалированным лотком, где лежали шприц, ватные шарики и антисептик.

Я схватила мистера Хассана за руку. Моя грудь теперь вздымалась так же бурно, как его, дышать стало трудно, но я заставила себя успокоиться и заворковала:

— Все будет хорошо, мистер Хассан. Слышали, что сказал доктор? Сестра уже принесла лекарство. И главный врач сейчас придет.

Не хотелось, чтобы он думал, будто доктор Мишра его бросил.

Мистер Хассан был крупным мужчиной. Стиснув зубы и прикрыв глаза, он одной рукой сжимал грудь и покачивал головой из стороны в сторону. Ребекка быстро протерла сгиб его локтя антисептиком. Но стоило ей поднести к его руке шприц, как мистер Хассан скорчился от боли и случайно ударил ее по руке. Ребекка от неожиданности едва не воткнула иглу ему в легкое, что непременно убило бы пациента. Отдернув руку Ребекки от его груди, я локтем придавила мистера Хассана к кровати, чтобы он не мог пошевелиться, и обнажила недавний шрам от аппендицита. Ребекка застыла с открытым ртом, вероятно, в ужасе представляя, что могло сейчас произойти.

— Ребекка! – окликнула я.

Встряхнувшись, она ввела иглу в вену на сгибе локтя. Пациент мгновенно успокоился. Мы с Ребеккой тяжело дышали, но мистер Хассан уже постепенно проваливался в сон.

Выпустив его, я перевела дух, оправила смявшийся от схватки фартук. Ребекка протирала место укола спиртом. Лицо ее пошло красными и розовыми пятнами.

— Ты не должна была так поступать, – сдавленно пробормотала она.

— Как поступать? – не поняла я.

— Отталкивать меня. Я знала, что делаю.

У меня отвалилась челюсть.

— Ребекка, ты могла воткнуть шприц ему в легкое и убить его, – прошептала я.

— До его легкого было еще очень далеко. – Она до побелевших костяшек вцепилась в эмалированный лоток. – Но если я расскажу настоятельнице, она, конечно, как всегда, встанет на твою сторону. Наверное, даже если ты убьешь кого-нибудь, она тебя оправдает.

Ребекка так быстро выскочила из комнаты, что аж в воздухе засвистело.

Я застыла с колотящимся в груди сердцем. В «Вадиа» у меня нормально складывались отношения со всеми, кроме Ребекки. Все коллеги мне очень нравились. Несмотря на нехватку персонала, мы работали эффективно, во многом потому, что старшая медсестра сколотила из нас настоящий боевой батальон.