Книга Тайна поместья Эбберли, страница 64 – Анна Свирская

— Боже… – выдохнула Айрис. – Как это произошло? Вы уже знаете?

— Медицинская экспертиза займёт несколько дней, возможно её придётся делать даже не здесь, но это однозначно насильственная смерть. Вряд ли жертва забралась в кенотаф добровольно, а потом задвинула крышку. Кто-то этому поспособствовал. И пока весомые мотивы совершить преступление я вижу только у Дэвида Вентворта: большое наследство, громкая ссора в день убийства.

— Мне кажется, он не такой человек.

— А какой он, мисс Бирн? – Годдард вытянулся через стол.

Айрис поняла, что не может ответить на этот вопрос. «Очень закрытый», – единственное, что она могла бы сказать. Дэвид Вентворт оставлял приятное впечатление, но, возможно, это была лишь тоненькая сахарная глазурь воспитания, образования и хороших манер. Внутри могло скрываться что угодно.

— Он умный, сдержанный, не особенно общительный, но если тема его интересует, то с ним приятно поговорить.

— И какие темы его интересуют?

— Наверняка этих тем много, но мы разговаривали о книгах и об Оксфорде. Я тоже там училась.

— Какой колледж?

— Сомервиль.

— А я – Лонсдейл.

— Вы окончили Лонсдейл и работаете в полиции?

— Вы же работаете в библиотеке, – быстро парировал Годдард.

— Девушкам сложнее с карьерой.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь. И стать инспектором мне было, наверное, сложнее, чем человеку без оксфордского образования. Из-за моей семьи.

— Подозреваю, они думали, что вы способны на большее? – спросила Айрис, понимая, что допрос внезапно превратился в светскую беседу.

— Именно так они и думали. В моей семье уже много поколений все становятся докторами или где-то около. Мой предок Джонатан Годдард был хирургом в армии Кромвеля, а также врачом Карла I, пока тот находился в заточении. Представляете, чего стоило сломать традицию, которой уже триста лет?

— Наверное, нет, не представляю.

— Так что с разговорами среди прислуги? Ни за что не поверю, что они это не обсуждают с каждым новым человеком в поместье.

Айрис рассказала Годдарду всё, что смогла вспомнить: про то, что леди Клементина хорошо плавала, про чеки, про шаль, а в конце упомянула про письмо.

— Не знаю, сказал ли вам сэр Дэвид, но я нашла в одной из книг черновик письма. Подозреваю, это последнее, что писала леди Клементина перед смертью. Это можно понять по её ежедневнику… В письме идёт речь о тайне и о ссоре. Сэр Дэвид говорит, что это не та ссора, которую все в доме слышали.

— Это он так говорит, – вставил детектив-сержант Леннокс. – При этом сказать, из-за чего же они на самом деле ссорились, отказывается.

Годдард бросил на Леннокса быстрый взгляд и снова перевёл свои глубоко посаженные серые глаза на Айрис:

— Сэр Дэвид отдал мне письмо, но я сумел разобрать в нём разве что одно слово из двадцати. Изучу его позднее.

— Я сделала копию письма… Для себя. Если хотите, можете прочитать мой «перевод».

Айрис провела обоих полицейских в библиотеку, где и отдала Годдарду свои записи.

— Я могу переписать всё для вас. Но этот листок отдать не могу.

— Почему? – насторожился Леннокс, который в это время прикладывал черновик к остатку страницы в ежедневнике. – Зачем вам письмо?

— У меня есть некоторые идеи… Вернее, были. – Айрис покачала головой. – Я думала, это письмо как-то объясняет её исчезновение. Хотела провести собственное… даже не расследование, просто кое-какие поиски. Но это было до того, как нашли тело. Так что сейчас я даже не знаю…