Книга Тайна поместья Эбберли, страница 63 – Анна Свирская

Она быстро отошла от окна.

Через пару мгновений раздался едва слышный в библиотеке звук звонка.

И всё, больше ничего, как будто огромный дом легко вобрал в себя двух человек и поглотил, утянул в ту же непроницаемую тишину, в которой уже давно исчезли сэр Дэвид, Энид и сама Айрис.

Мысли опять где-то блуждали и скатывались к кенотафу, к словам Джоан, даже к женщине в чёрном – Анне Вентворт. Джоан сказала, её видели у дома Руперта. Неужели в 1964 году кто-то в это верит?

Дверь со стороны гостиной хлопнула, и Айрис точно очнулась.

В дверях стояла Джоан.

— С вами хочет поговорить этот новый полицейский, – сказала она.

— Новый полицейский? И зачем?

— Не сказал.

Айрис поднялась на ноги и разгладила юбку.

— Хорошо. И где он?

— В угловой гостиной.

Когда Айрис вошла в гостиную, один из полицейских рассматривал висевший над камином портрет кого-то из Вентвортов или Ситонов, второй сидел за столом и писал в блокноте. Стол был маленьким и изящным, а мужчина очень высоким и широкоплечим. Выглядело это почти комично.

Первый из полицейских повернулся к Айрис, второй поднялся из-за стола.

— Вы, как я понимаю, мисс Айрис Бирн? – спросил тот, что до этого сидел за столом. – Позвольте представиться, детектив-инспектор Годдард, Скотленд-Ярд. А это детектив-сержант Леннокс.

— Вы из Скотленд-Ярда? – Айрис даже забыла, что нужно ответить на приветствие.

— Да, дело громкое. Поднялась шумиха, а учитывая, что смерть наступила несколько лет назад, полиции графства это расследование может оказаться не по силам. Поэтому прислали нас. Прошу вас, присаживайтесь, – инспектор Годдард указал на стул, стоявший по другую сторону того самого маленького стола.

— Не знаю, чем могу быть вам полезна, – сказала Айрис, опускаясь на стул. – Меня здесь не было шесть лет назад.

— Вы могли слышать разговоры. Постарайтесь вспомнить, возможно Дэвид Вентворт что-то упоминал о тех событиях. Или горничные обсуждали.

— Вы можете спросить их.

— Могу. Но я понимаю, что со мной они не будут откровенны.

— Вы думаете, они будут что-то скрывать? Зачем?

— Например, чтобы защитить своего нанимателя. Я так понял, что прислуга ему предана. Честно говоря, сейчас редко где такое встретишь.

— Подождите… Почему они должны защищать своего нанимателя? Вы что, думаете, что леди Клементину… Что её собственный сын засунул в кенотаф? – Айрис чувствовала что-то среднее между удушьем и тошнотой, когда говорила это.

— Это покажется старомодным, но мы по-прежнему руководствуемся принципом «Cui bono?»^[6]. И, надо сказать, он редко нас подводит. Больше всех от смерти Клементины Вентворт выигрывал её сын. Огромное наследство, как я понимаю.

— Не ему одному полагалось наследство!

— Вот видите, – улыбнулся Годдард. – Вы уже за него вступаетесь.

Улыбка у Годдарда была на удивление мягкая, какую не ожидаешь увидеть на столь суровом лице. Впрочем, Айрис начинала догадываться, что Годдард не так суров, как кажется. Он был очень молод для инспектора, чуть за тридцать, и, видимо, старался выглядеть старше, серьёзнее, может быть даже грубее, чем он был.

— Да, вступаюсь, потому что ваши обвинения мне кажутся несправедливыми! Его брату Руперту тоже что-то было завещано… Говорят, что много. И мало ли кому ещё!

— Завещание – это отдельная история. Леди Клементина пригласила сюда поверенного, по общему мнению, чтобы переписать документ. Возможно, что кто-то хотел не допустить изменений, поэтому её и убили.