Книга Зловещие маски Корсакова, страница 74 – Игорь Евдокимов

— Тут кто-то есть кроме нас! – раздался над головой Владимира голос Вильяма Яновича. – Поручик пытается их задержать!

— Только этого не хватало! – прорычал Корсаков. – Беккер, руку!

— Я не смогу вас под… – начал было профессор.

— РУКУ! – крикнул Владимир.

Беккер посмотрел на него. Потом на тварей. В его глазах мелькнуло чувство, которое Корсаков не смог сразу определить. Что это? Испуг? Паника? Или, наоборот, Вильям Янович хладнокровно просчитал ситуацию и пришел к выводу, что Корсаков, застряв внизу, своей жизнью купит им несколько драгоценных секунд, которые дадут остальным шанс оторваться от преследователей. На одно-единственное мгновение сердце Владимира замерло, и он подумал, что Беккер бросит его.

А потом Вильям Янович свесился вниз и протянул Корсакову руку. Владимир вновь перекинул ружье за спину, разбежался, сделал несколько быстрых шагов вверх по стене и схватился за ладонь Беккера. Твари, почти настигшие его, остались в гроте, гневно щелкая жуткими челюстями.

Но радоваться было рано. Лицо Вильяма Яновича покраснело от натуги, он наполовину свесился в яму, грозя ухнуть туда целиком, и прохрипел:

— Мне… не хватит… сил…

А потом его и Корсакова подхватили сразу несколько сильных рук. В тварей, ярящихся под стеной, оглушительно ударили выстрелы, заставив их заверещать и броситься врассыпную.

Владимир, которого втянули-таки наверх, без сил плюхнулся наземь и искоса посмотрел на своих спасителей. Над ним застыли несколько офицеров в жандармской униформе и человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть.

— Батюшки-светы! – удивленно выдохнул Корсаков.

— Всего один, чадо, всего один, – довольно улыбнулся отец Матфей.

1881 год, июнь, усадьба Коростылевых, утро

На поверхности их встречали Софья и вернувшийся из города уездный доктор, чьим заботам и препоручили измотанную и наглотавшуюся дыма Наталью Аркадьевну. Проведя беглый осмотр, врач пришел к выводу, что ее жизни ничего не угрожает, но затруднился делать какие-то прогнозы относительно судьбы ее ребенка. Под присмотром доктора ее и Софью посадили в коляску, чтобы отвезти в больницу. С ними же засобирался отец Матфей.

— Высадите по дороге, – попросил священник. – У меня там, знаете ли, паства под замком в церкви сидит.

— Езжайте, – махнул рукой Корсаков. – Только однажды вам придется мне рассказать, откуда вы такой взялись.

— Заглядывайте в гости, – усмехнулся Матфей. – Только думается мне, что мы и в столице скоро увидимся.

— На опере? – уточнил Владимир.

— Все может быть, – пожал плечами священник и был таков.

Корсаков же в очередной раз с иронией наблюдал, как Павел и Софья обменялись долгими взглядами, пока коляска не увезла ее с Натальей.

— Девочка смелая и симпатичная, ты уж не упусти, – шепнул он Постольскому.

— Девочка? – фыркнул Павел. – На сколько ты ее старше? Года на два? Три?

— Значение имеет не возраст, а интеллектуальная и эмоциональная зрелость, – с достоинством ответил Владимир.

Корсаков, Постольский и Беккер упали на кресла и диваны в кабинете, пытаясь прийти в себя после жуткой ночи. На разговоры сил ни у кого не было. Владимир с отсутствующим видом сверлил взглядом пустующее кресло, где всего несколько часов назад сидел Федор. Глаза его медленно слипались, и вскоре он, незаметно сам для себя, задремал.