Книга Покров 3. Чарусы, страница 36 – Алёна Моденская

— Может, и так, – выдохнула Ядвига Мстиславовна и как-то сникла.

Василисе вдруг стало её жалко, потому что по сути это была затравленная пожилая женщина. Она-то уже не первый десяток лет живёт в потоке сплетен и косых взглядов. Как только справляется.

— Что же теперь делать? – спросила Наталья Львовна, глядя в пустоту.

— С чем? – осторожно спросила Василиса.

Трое взрослых посмотрела на неё, как на заползшего в кухню таракана.

— Такие шрамы? – спросил Давид Юрьевич, немного задирая рукав. У него тоже вокруг запястья вилась белая линия, будто давным-давно прорезанная лезвием.

— Да, – кивнула Василиса, припоминая тонкие запястья Гаврила.

— А я всё надеялась, мне показалось, – прошептала Наталья Львовна, прикрывая рот платочком.

— Это приворот. – Давид Юрьевич опустил рукав. – Очень мощный, потому что делается на костях, крови и при желании того, на кого этот обряд нацелен.

— К-как это – при желании? – У Василисы в уме не сходились понятие приворота и согласия «жертвы».

— Да очень просто, – успела вперёд Давида Юрьевича Наталья Львовна. – Давид тогда вовсю на Февроньку слюни пускал, так что и ворожить-то необязательно было. А Гаврил мне, знаешь, все уши прожужжал про то, как он виноват перед Зоей, как она ему помогала, как он ей обязан, как она бесконечно ноет, что никому больше не нужна.

— Зато теперь я никому больше не нужна, – сказала Василиса и намеренно демонстративно похромала к закипающему самовару.

— Так что делать-то будем? – за её спиной спрашивала Наталья Львовна. Ответа не последовало.

— Разве приворот нельзя отменить? Или снять? – спросила Василиса, засыпая заварку в чайник.

— Можно, – отозвалась Наталья Львовна. – Только снимать должен тот, кто ставил.

— А они не согласятся, – вздохнула Василиса, вспоминая наглый вид Зои на празднике.

Вообще-то, Зою где-то можно понять – столько лет её наряжали в жуткие платья, как будто сшитые из старых скатертей, собранных по нижегородским столовым. А теперь она – звезда. Ясно, ей тоже хочется отыграться. Проблема в том, что отыграться она, кажется, решила на Василисе, попытавшейся отнять у неё единственного человека, нормально к ней относившегося, когда она была местной страшилой. Ведь только один Гаврил и защищал её от нападок одноклассников.

— Понятно, почему она его любит, – пробормотала Василиса, немного сочувствуя Зое, столько лет считавшейся пугалом.

— Приворот – это не про любовь, – вздохнула Наталья Львовна с видом человека, объясняющего простейшие вещи тупейшей Василисе. – Это про желание владеть.

— А что будет, если приворот не отменить? – спросила Василиса, натягивая на чайник колпак, сшитый из лоскутов и, кажется, когда-то подаренный священнику именно Зоей.

Все молчали. Поняв, что пауза подзатянулась, Василиса обернулась. Наталья Львовна смотрела на Давида Юрьевича, Ядвига Мстиславовна что-то бормотала себе под нос, качая головой.

— Приворожённые долго не живут, – трудно вздохнул Давид Юрьевич. – Крыша едет. Мне тогда стало казаться, что за мной постоянно кто-то следит, и что у меня под кожей что-то ползает. Голоса за спиной хихикали. Вот я тогда и попытался вытащить это из-под кожи.

— Как? – шёпотом спросила Василиса.

— Бритвой, – Давид Юрьевич повторил её собственное движение, овивающее руку.