Книга Покров 3. Чарусы, страница 31 – Алёна Моденская

Из музея снова появился Гаврил, уже с большим пакетом. И ушёл куда-то во дворы. Василиса только посмотрела ему вслед. Как, оказывается, быстро можно чего-то лишиться. Ей казалось, что они всегда так и будут вместе, ведь у неё в посёлке и друзей-то почти не было. Как бы теперь и тех, что остались, не растерять.

— Поехали, – сказал вернувшийся отец и завёл мотор.

Когда они добрались до церквушки, там уже собралось несколько человек, и все топтались у храмика. Антон раздавал команды, Давид Юрьевич и ещё несколько мужчин разгружали стройматериалы из «Газельки», где-то рядом мелькал Гаврил.

Василисе, разумеется, занятия не нашлось, так что она просто околачивалась вокруг, вместе с Бобиком бродя по садику отца Павла, в кои-то веки сменившего рясу на тёмный старый костюм, висевший на нём мешком. Наверное, кто-то из товарищей поделился старыми вещами.

— Василиса, покормите, пожалуйста, собаку, – проговорил на бегу отец Павел, спеша куда-то с тяжёлым ведром. – А то я с утра не успел. Каша в сенях.

— Ладно, – буркнула Василиса ему вслед. Тоже, нашёлся заботливый хозяин. Собаку с утра не покормил, а ведь скоро уже обед.

Василиса и Бобик обошли дом и поднялись по старым ступенькам к входной двери, которую, как оказалось, священник тоже не трудился запирать. Он или слишком хорошо думает о людях, или, извините, обделён умом. А может, и то, и другое.

— Ну и где тут твоя каша? – спросила Василиса, осматриваясь. Бобик потянул носом и сразу полез под лавку, где нашлась старая кастрюля, накрытая крышкой. – Ага, ясно.

Василиса присела на корточки, но вытянула больную ногу. Ухватила кастрюлю за ручку и выволокла из-под лавки. Бобик нетерпеливо топтался вокруг, норовя засунуть влажный нос под руки.

Василиса покрепче взялась за обе ручки, но вдруг увидела, что вместе с кастрюлей из-под лавки выполз ещё небольшой свёрток. Кажется, бумажный. Из которого торчал огарок церковной свечки и остриё иголки.

— Сейчас покормим тебя и выкинем эту дрянь, – проговорила Василиса, с трудом поднимаясь на ноги и держа тяжёлую кастрюлю двумя руками.

Но отведать перловки Бобику не пришлось, потому что едва открыв кастрюлю у собачьей миски, Василиса быстро вернула крышку на место. Каша оказалась с голубыми разводами, и в ней тут и там синели странные зёрнышки, явно не перловые.

Василиса потащила несостоявшийся собачий завтрак к остальным, работающим у церковки.

— Ты чего тут? – спросил отец, придерживающий стремянку, на которой Антон что-то приколачивал над дверью.

Василиса открыла кастрюлю и кивнула на синюю кашу:

— Мне кажется, или это похоже на крысиный яд? У нас вроде в кладовке такой же.

Антон обернулся и быстро спустился вниз.

— Действительно, похоже, – пробормотал отец, забирая у дочки кастрюлю и рассматривая её на свету.

— И в школе такой есть, – почесал Антон за ухом. – Кто-то, кажется, хотел отравить собаку?

— Как-то это не сильно умно, – ответил папа Василисы. – Отец Павел-то не дурак, чтобы собаке синюю кашу накладывать.

— Может, надеялись, что разойдётся, – вяло проговорил Антон.

К ним подошёл отец Павел, и Василиса кивнула на его дом:

— Там у вас в сенях, под лавкой, опять порча лежит.

— Да? Надо убрать, – спокойно произнёс священник. – А что это с кашей?

— Да похоже, кто-то в неё крысиного яда намешал. И куда это теперь девать? – Отец грустно смотрел на кастрюлю, к которой всё подбирался Бобик.