Книга Покров, страница 18 – Алёна Моденская

— Больше там никого не было? – вдруг спросил отец.

— Нет. Разве что, но уже в лесу…

— Кто?

— Странный какой-то кролик…

— Где?! – отец выхватил ружьё из-за спины.

— Там. – Василиса махнула рукой в сторону, откуда пришла.

Новиков уже сделал два шага туда, куда указала дочь, но резко остановился.

— Я провожу, – сказал монах.

Отец Василисы быстро кивнул и с ружьём наперевес побежал в чащу.

— Я с вами! – полуседая женщина рванула следом. Они быстро скрылись среди деревьев, оставив Василису с ненавистным ей священником наедине.

— Пойдём? – сказал отец Павел и сделал приглашающий жест.

Василиса, поморщившись, пошла рядом. На расстоянии метра.

— Что вы тут делали? – спросила Василиса, когда надоело слушать лишь шуршание сухой травы и сморщенных листьев под ногами.

— Мы… э… та девушка, Кира…

— Та, страшная? – При воспоминании о расчерченном трещинами лице мурашки побежали по спине.

— Да, она попросила твоего папу помочь в одном деле.

— В каком? – быстро спросила Василиса, вспомнив, как отец по ночам уходил с ружьём за спиной.

— Она живёт на ферме, в Ежевичной. Так у них кто-то коз крадёт.

— Кто?

— Ну… – Блуждающий взгляд по верхушкам сосен.

— А что у неё с лицом? – Это было явно интереснее, чем козы.

— Она полезла туда, куда не следовало, – медленно произнёс отец Павел.

— Куда? – тут же спросила Василиса.

— Знаешь, есть такая хорошая молитва: «Не суй мене, Господи, куды мене не просют». Очень хорошая молитва.

Василиса покосилась на священника. Она вдруг вспомнила, что уже слышала эту молитву от бабы Раи, причём бабушка произносила её точно так же, как этот монашек – как бы с говорком, хотя обычно у неё никакого акцента не было. Как и у монаха.

— Как у них там молоко-то не скисает от её вида, – пробормотала Василиса, представив Киру в молочном цехе, как она в белом халате и забавной шапочке крутится у здоровенных металлических чанов.

— Это частый вопрос, – улыбнулся отец Павел.

— А вы зачем пришли? Или для поиска коз нужен священник?

— Без священника здесь никуда, – пробормотал отец Павел.

— А почему вы назвали его Васей? – продолжала расспрашивать Василиса, чувствуя необычный приток сил.

— Кого?

— Того, ске… – рвотный позыв не дал договорить. Проглотив ком, Василиса шумно выдохнула.

— Это я так, случайно вырвалось, не обращай внимания.

— Почему вы не пошли на крестный ход?

Отец Павел, подняв взгляд, вздохнул. Судя по всему, Василиса доконала его вопросами, но лес вокруг редеть пока не начал, просветы не появлялись, так что и деваться монаху было некуда.

— Сколько вам лет? – Воспоминания об автобусе мелькали, как мультфильм, и Василиса изо всех сил старалась отвлечься.

— Двадцать восемь.

Василиса удивлённо хмыкнула – монах выглядел максимум на восемнадцать.

— А вы долго в монастыре жили?

— Лет десять. Как из интерната выпустился, так почти сразу и пришёл туда.

— Вы были в интернате? У вас нет родителей?

— Нет, они умерли. – Отец Павел отвечал всё неохотнее.

— Вам дали квартиру?

— Нет. – Священник замолчал.

— А почему? – допытывалась Василиса, которой почему-то доставляло удовольствие задавать монаху вопросы, которые ему явно не нравились. Отчего-то хотелось поиграть на его нервах.

— Мои родители были наркоманами, они умерли от передозировки. Но квартира осталась, поэтому, когда я выпустился, вернулся туда.