Книга Ойме, страница 72 – Алёна Моденская

— Да, действительно, — пробормотал ветеринар, когда гости парада ушли за столик. — Это, наверное, сетевой глюк. Я вас разбанил.

— Угу. Глюк. — Лёка стала нарочито копаться под стойкой.

— Вы что, не верите?

Лёка выпрямилась и подалась вперёд. Хотела отправить его прогуляться со своей подружкой, но подумала, что кто-то может услышать, как она грубит покупателю.

Вместо грубости спросила:

— Хотите чего-нибудь ещё?

— Я вас не банил, честное слово.

— Я знаю. — А вот это была чистая правда. — Так что — попробуете пряный тыквенный латте? Тоже очень осенний вкус.

— Это ваш собственный рецепт? — снова улыбнулся Олег.

— Нет, американский. Готовить?

Когда парень кивнул, Лёка достала тыквенный сироп со специями (его откуда-то принесли мазычи) и приготовила латте, налив сироп на дно чашки.

— Тоже неплохо, — похвалил Олег.

— Тогда возьмите ещё пончики. — Не дожидаясь согласия, Лёка пробила большую коробку. Ей просто хотелось, чтобы ветеринар поскорее убрался. Потому что стоит Лёке поставить лайк в его группе, как она снова улетит в бан. И так до бесконечности. А он будет делать глупое лицо и блеять, что её не блокировал. Подкаблучник.

— Как их много, — сказал парень, перехватывая поудобнее коробку. — Ладно, ребят угощу. У нас сегодня пикет.

— Вы что, эко-активист? — спросила Лёка. Других местных пикетчиков она просто не знала.

— Да, — кивнул ветеринар. — Протестуем против превращения бывшего Дома культуры в мусоросжигательный завод.

— Да, я знаю, — выдала Лёка. Когда Олег заинтересованно посмотрел на неё, добавила: — Живу рядом.

— Тогда, может, присоединитесь? Хорошо бы местные тоже выразили свою позицию.

— Мы выразили, — сухо сказала Лёка. Она честно утром подписала интернет-петицию. Ссылку прислала Марина.

— Надо быть активнее. К нам ещё обманутые дольщики присоединятся. Вы, может, слышали — они палаточный лагерь поставили у недостроя на Промышленной. Это прямо у промзоны.

— Ну и дураки, — вылетело у Лёки.

— Это почему? — округлил глаза Олег.

— Потому что кто же строит дома рядом с промзоной? И кто их покупает? Жить-то там как? Это нисколько не лучше, чем мусоросжигание в черте города.

— Ну, тут, вы, допустим, правы. Но что теперь — опустить руки и смириться с недостроем? А людям что делать?

— Людям надо было вовремя думать, — процедила Лёка. Этот ветеринар начал надоедать. Вообще-то, не так уж плохо, что она улетела в бан. Он, оказывается, зануда. — Вы сами-то согласились бы там жить?

— Я — нет, — уверенно ответил Олег. — Но обманывать дольщиков тоже неправильно.

— Обманывать вообще неправильно.

— А Главнову это сошло с рук.

— Ему много чего сошло с рук. — Лёка смотрела мимо ветеринара на огромную куклу на длинном шесте, которую несли по улице. На неё было надето длинное цветастое платье, очень похожее на то, которое Лёка видела на Русалине, проезжавшей мимо её дома на коне. На голове куклы крепился венок, на который завязали развевающиеся цветные ленты. Вместо лица у чучела была маска черепа.

Лёка не сразу поняла, что ветеринар её о чём-то спросил.

— Что?

— Я говорю — вы знаете Главнова?

— Его и Крутова весь город знает.

— Это да.

Олег опёрся локтем о стойку и всё никак не уходил. И куда подевалась Марина?

— Хотите я вам погадаю? — услышала Лёка собственный голос.