Книга Ойме, страница 58 – Алёна Моденская

Только вот где её теперь строить? Из кафе-то, наверное, придётся уйти. Что там мама говорила? Экономика? А почему бы и нет? Занятие не хуже других. В конце концов, мама же потом захочет уйти на пенсию, и кому-то нужно будет её заменить.

Тётя Тамара наклонилась и швырялась под балконами — что-то выкапывала. Откуда-то из-за припаркованных машин появилась всадница. Одетая в пёстрое длинное платье и такую же накидку на голове, она восседала на белом коне, как королева. Медленно ступали копыта по мокрому асфальту, усыпанному жёлтыми листьями.

Всадница повернулась и посмотрела прямо на Лёку. Красивое лицо Русалины было бледным и полупрозрачным. Оно медленно растворилось, обнажив кости белого черепа.

Наездница отвернулась и уехала за угол дома. Тётя Тамара достала из-под порога грабли и начала собирать опавшую листву в кучу.

За спиной что-то зашипело. Кофе! Пока Лёка таращилась в окно, напиток вскипел и убежал. Теперь ещё и плиту отмывать. Перехватив турку, Лёка повернулась к столу, где оставила чашку. Но там уже сидела Груша и, засунув мордочку с поджатыми ушками в чашку, во всю угощалась сгущёночно-сливочным муссом.

— Ну все против меня! — Лёка вернула турку на залитую кофе плиту. Снова захотелось плакать.

Опустошив чашку, Груша уселась на стол и начала вылизываться, довольно щурясь и водя лапкой по мордочке.

— Я вам не мешаю? — спросила Лёка, наклоняясь к кошке. Та глянула на неё с выражением «ты ещё здесь?».

Лёка взяла кошку и спустила на пол. Отучить бы её лазить на стол, да вот теперь даже непонятно, как в ветклинику идти. Стыдно там показаться — все думают, что она навязчивая. Уродливая, да ещё навязчивая. Ну и пусть.

Разрезав арбуз, наложив чипсов в глубокую миску и выстроив кусочки медовика на блюде, Лёка завернулась в плед и уселась на кресло-кровать с планшетом. Вечером надо поговорить с мамой и попросить прощения. И разрешения устроиться в папин автосервис. Придётся ещё с Егором и Каролиной как-то отношения налаживать. Но думать обо всём этом не хочется.

Растяпинские паблики кишели новостями о протестах. Лёка запустила видео. На фоне забора и верхушки разрушенного Дома культуры собралась пёстрая толпа молодых и не очень людей с плакатами. «Нет свалке», «Съешь свой мусор», «Растяпинск — город, а не помойка». Ребята ещё что-то скандировали, кто-то кричал в мегафон.

— Мы против свалки на месте Дома культуры! — перекрикивая общий гам, проорала синеволосая девушка в микрофон, который протянула ей журналистка. — Слишком долго местные олигархи творят всё, что им вздумается! Мы требуем расследования в отношении Крутова и Главнова! Они подмяли под себя весь город!

Вот, значит, о каком переполохе говорили мазычи и Марта. Решили привлечь максимум внимания. Ну, может из этого что и получится. Только лучше бы Лёку это больше не касалось.

Дальше журналисты вспомнили, как Роберт Крутов сбил двух детей на пешеходном переходе и скрылся с места аварии. Отделался условным сроком. Потом показали завод по утилизации старых кораблей, принадлежащий Главнову. Предприятие стояло на берегу озера, перекрывая подход к нему. Местные жаловались на постоянный шум, отвратительный запах и вездесущую ржавую пыль. Озеро давно стало коричневатым, а рыба повсплывала брюхом кверху.