Книга Ойме, страница 36 – Алёна Моденская

— Вы её хорошо знали? — спросила Лёка, потихоньку поднимаясь по лестнице.

— Так они с моей мамой, царствие ей небесное, в одном детдоме выросли. — Тётя Тамара поднималась медленно, держась за перила. — Жили они, значит, в Белоруссии. Мама в деревне, а Русалина — в таборе. Но потом война началась, и фашисты весь табор-от их и вырезали. Они ж цыган-от, что евреев да коммунистов ненавидели. Русалинка самая мелка была, шустрая. Сбежала, а потом её семья моей мамы и спрятала. За свою выдавали. Ну чёрненькая, так что ж, бывает всякое. Потом в эвакуацию ехали — и поезд под бомбёжку попал. Так они вдвоём и остались. Потом и в детдоме вместе были, учились, сюда приехали по распределению. В общежитии жили, потом замуж вышли. Квартиры вот здесь получили.

— И что дальше? — Лёка дошла до своей квартиры, но дверь открывать не торопилась. Раньше никто так много не рассказывал ей о прабабушке.

— А что? Сбежала потом. И всё, больше её не видали. Говорят, цыгана какого-то нашла и — фьюить! — присвистнула тётя Тамара, махнув рукой.

— Как же так-то? — Лёка почему-то в эту часть истории не верила. — Ведь они же с дедом Женей хорошо жили. Или нет?

— Ну, хорошо, — согласилась тётя Тамара. — Он, правда, ревновал. Но так, без злобы. Детей-то как обожал!

— А Русалина детей любила?

— А то! Всё вокруг них юлой крутилась, аж пылинки сдувала. Сама-то детдомовская, вот своих и лелеяла.

— А потом бросила? Вот просто так взяла и бросила?

— Ну, цыганская кровь, видать, взыграла. Хотя погоди-ка. — Тётя Тамара уже поставила ногу на ступеньку, чтобы идти дальше, но остановилась. — Цыгане-то своих детей-от не бросают. Семьи-то у них, видала, какие? Большие да крепкие. Да и Русалина была хорошей бабой.

— Так что же случилось-то?

— Да кто теперь разберёт. А что, тебе твои-то не рассказывали?

— У нас о Русалине вообще вспоминать не принято. Даже фотографий нет.

Тётя Тамара понимающе помычала.

— Давай, спокойной ночи.

— И вам.

Тётя Тамара ушла к себе, а Лёка постояла ещё несколько секунд на площадке. И только когда тётьтамарина дверь громыхнула, вставила ключ в замок.

Вошла, включила свет. Из-за косяка выглядывала зеленоглазая мордочка.

— Груша! — позвала Лёка, садясь на корточки. — Иди сюда, маленький!

Груша только смотрела на неё большими глазками. Видимо, не привыкла ещё.

— А, ладно. — Лёка поднялась и случайно поймала своё отражение в зеркале. А неплохо Яна её накрасила. Жаль, фотографий не сделали. Хотя…

Лёка не умела делать селфи, но тут такой случай выдался. Кто знает, когда ей ещё раз повезёт так классно выглядеть. Так что она всё-таки сфотографировалась на фоне тёмного окна. Игра теней получилась интересной, так что Лёка вообще была на себя мало похожа. Зато, как выяснилось, похожа на прабабушку Русалину. Ну, ей и раньше это часто говорили. Правда, всегда в качестве упрёка.

Когда Лёке выпал выходной, она с утра пораньше направилась в пункт самовывоза. У бабушки намечались именины, и нужно было сделать подарок. В этом году Лёка впервые дарила что-то лично от себя, купленное на заработанные деньги.

Лёка долго думала, что заказать и, в конце концов остановилась на лимонаднице. Идею подсмотрела на работе. В «Ойме» некоторые напитки гостям подавали в небольших лимонадницах. Летом — лимонады и фреши, осенью — морсы и компоты. Стильно и красиво. Бабушке должно понравиться.