Книга Успенский мост, страница 85 – Алёна Моденская

По телу разлилась тёплая волна, мышцы расслабились, и Лика наконец распрямилась. В грудь сам собой большими глотками стал закачиваться воздух.

— Вот и полегчало, – довольно проговорила бабка. Только голос у неё теперь звучал не как у глухой старухи, а как-то мягко, спокойно. Уверенно. Как у одного знакомого, о котором Лика старалась не вспоминать. – Ты пока не надрывайся. Будет ещё время.

— Что за время? – спросила Лика, закрыв глаза, чтобы голова от глубокого дыхания сильно не кружилась.

Но бабка не ответила. Открыв глаза, Лика обнаружила, что стоит у дверей дома престарелых в полном одиночестве.

После летних экзаменов за примерное поведение мама разрешила Лике поехать к тёте Маше в Добромыслов. Похолодало, и лето стало похоже на осень – постоянно лили дожди, а температура не дотягивала даже до плюс десяти.

Антидепрессанты врач отменил, ночные кошмары не появлялись, однако Лика всё равно знала, что коробка с воспоминаниями о «Черноречье» никуда не делась. И даже не потерялась в захламлённой кладовой памяти. Лежит себе спокойненько где-то поблизости, терпеливо ждёт, пока Лика случайно заденет её локтем, чтобы все запрятанные там кошмары вывалились разом. Хорошо, если Лика сможет потом выбраться из-под этой кучи, а не сгинет в жуткой пучине.

Однажды Лике попалась околонаучная статься какого-то новомодного психолога, который советовал не сажать внутренних монстров на цепь и не запирать их в подвале, чтобы в один далеко не прекрасный день они оттуда не вырвались и не сожрали всё, что встретят на пути. Вместо этого проводник по извилинам рекомендовал регулярно этих монстров подкармливать и заодно проверять надёжность замков, на которые они заперты, а также крепость решёток и цепей.

В словах мозгоправа определённо был смысл. Что толку делать вид, что воспоминаний нет, когда они есть? Если вовремя не открывать шлюзов, чаша переполнится, и вода хлынет через край.

Унылым пасмурным вечером Лика сидела на широком подоконнике и рассматривала на экране смартфона карту Черноречья. По оконному стеклу звонко стучали крупные дождевые капли, летний пейзаж казался серым и промозглым, палисадник затопило почти по щиколотку. Из заболоченных клумб выглядывали цветущие шапки пионов и яркие головки чудом выживших в этом потопе незабудок. Место, где ставил свою колымагу «химик», пустовало, там образовалась огромная лужа, по которой местные жизнерадостные дети время от времени пускали разноцветные бумажные кораблики.

От унылого дождливого пейзажа Лика вернулась к карте. На ней отсутствовал как старый санаторий, так и промзона с заводами. Изгибистая линия дороги доходила лишь до элитного посёлка, который на городских форумах числился заброшенным долгостроем, который уже начали разворовывать мародёры.

Запрос по фамилии Погорельского вообще не давал результатов. Но Лика почему-то продолжала время от времени вбивать одинаковые слова в поиск, из-за чего система иногда принимала её за робота.

Испробовав несколько десятков разных запросов, Лика нашла статью о девочке-мажорке, угнавшей машину. С прикреплённого фото на неё надменно смотрела та самая Вика, только ухоженная и красиво накрашенная. В розовом худи. Оказалось, во время угона она была сильно пьяна, и в этом состоянии слетела в реку. Чёрную. Машину со дна подняли, но тело так и не нашли.