Книга Успенский мост, страница 84 – Алёна Моденская

— Эй, пацан, ну-ка проводи-ка бабушку на второй этаж!

— Вообще-то, я девушка, – как можно спокойнее проговорила Лика, глядя в морщинистое лицо с грубыми чертами, крючковатым носом и волосками, торчащими из подбородка.

— Неужели? Ну, извини. – Потом бабка, видимо, глуховатая, стала причитать на весь этаж: – Ишь ты, тощая какая. Как селёдка. И острижена, как пацан.

Лика, сжав губы и стараясь не вдыхать старушечий запах, к которому так и не привыкла, тащила за бабкой по лестнице её сумку на колёсиках. Благо, без тонны гостинцев та стала лёгкой.

Проводив визитёршу к её такой же громогласной подружке, каждые выходные развлекавшей соседей советскими песнями и частушками, Лика стала разгребать мелкие поручения старшей медсестры. Которую пару раз чуть не назвала Раисой.

Зайдя в туалет помыть руки после выноса утки, Лика посмотрелась в зеркало. Она, действительно, пару дней назад постриглась (о да, волосы наконец-то выросли открыв рыжие корни, которым Лика никогда ещё так не радовалась). Раньше ей даже нравилось, когда её принимали за парня, теперь такие моменты стали раздражать. Может, стоит отрастить волосы и чуть набрать вес?

Бабки между тем развлекались беседой так, что слышал их весь этаж.

— Я тебе объясняю, – голосила визитёрша так, что стёкла едва не дрожали. Увы, её подруга оказалась ещё более глухой. – Эти девки на машине в озеро заехали.

— Пьяные, что ль? – спросила вторая бабуля так, что, вероятно, услышали обитатели все четырёх этажей.

— А то! Три промилле у каждой. Так вот, одна-то сразу утопла, а другую к нам доставили.

— А, чего?

Ещё пара таких шумовых атак, и Лика начнёт молиться.

— Так у неё на заднице следы. Говорит, её за задницу укусила огромная рыба.

— Да не может быть!

Лучше бы этой бабушке не восклицать. Стёкла заведению ещё понадобятся.

— Ну так. Сначала думали, пьяный бред, потом посмотрели – действительно, на ягодицах следы от большущих зубов. Две такие длинные дуги. Вроде как из узких проколов, да каких глубоких – сантиметров в семь! Зашивать пришлось каждый по отдельности.

— Ишь ты!

Лика прислонилась к стене и помассировала виски. Кажется, она становится похожей на свою маму. Не оглохнуть бы.

— Так это, говорят, из Чернореченской промзоны чудище. Они, вишь, яды-то в речку сливают, там всякие мутанты и появляются.

Лика выбежала из туалета и, отмахиваясь от встречных людей, быстро спустилась вниз. Во дворе упёрла руки в колени и попыталась спокойно отдышаться, хотя расслабиться и восстановить ровный ритм оказалось не так-то просто. В воспоминаниях снова возникли красные глаза, огромный хвост и словно металлическая чешуя здоровенной рыбины, что Лика видела у Успенского моста. И расплодил этих монстров явно тот самый химик. Ну, не он один. Но без него явно не обошлось.

— Ты чего, девушка?

Подняв голову, Лика увидела ту самую громогласную посетительницу в малиновом берете. Это в мае-то. Бабуля одевалась явно не по сезону.

— А ты об других меньше рассуждай, за собой следи, – поучительно прогромыхала бабка. – Про овечек слышала?

— Про каких ещё овечек? – процедила Лика, не в силах разогнуться.

— А которые каждая за свой хвостик подвешены будут. – Бабка отставила свою сумку на колёсиках, потёрла руки и положила ладонь Лике на спину.