Книга Тень чупакабры, страница 8 – Алёна Моденская

— А я дополнительно занимаюсь, — отрапортовала Герда.

— Похвально, — кивнул Новиков, изображая одобрение. Что-то тут было не так.

— Ваша комната. — Артём указал на приоткрытую дверь.

— Спасибо, — кивнул Новиков, мечтая остаться в одиночестве и расставить мысли по местам. Слишком много людей и слишком много информации для одного утра на новом месте.

— Раньше там жили слуги, — вдруг выдала Герда, с громким шорохом листая книжку. Странно, что страницы не рвались.

Жанна Сергеевна глянула на Герду и слегка покачала головой.

— Не двигайтесь, пожалуйста, — пробормотала Кристина, нанося на картину мелкие штрихи.

— Я имею в виду, до Революции. — Герда всё-таки соизволила обернуться и бросить на Новикова снисходительный взгляд. — Пока нам не сказали, что вы приедете, там была кладовка.

— Герда, давайте вернёмся к пьесе. Мы изучаем «На дне». — Эту фразу Света сказала Новикову. Как будто отчитывалась.

— Вот-вот, — поучительно произнесла Герда. — Подавление незащищённого класса капиталистами. Тут герои теснятся в ночлежке буквально друг на друге. А что сейчас? — Тон у неё стал как на комсомольском собрании. — Человека селят, можно сказать, в чулан, пока некоторые, с позволения сказать, привилегированные классы шикуют вдвоём в пяти комнатах.

Герда подняла сердитый взгляд на Кристину, которая невозмутимо смешивала пахучие краски на палитре.

Все молчали. Жанна Сергеевна снисходительно-сочувственно смотрела на Герду, Света делала вид, что ищет что-то в своих записях. Артём, сидя за раскрытой тетрадкой, грыз карандаш, переводя взгляд с Герды на Кристину. На художницу он смотрел куда дольше, чем на крикливую комсомолку.

Новиков кивнул всем сразу и пошёл осматривать своё временное пристанище.

Ничего себе слуги жили до Революции — комната метров девять, да ещё с большим окном. Выходит оно, правда, на тёмную сторону, но это ничего. Зато есть приличная койка, и уже с матрасом и подушкой. Добротный шкаф, стол, стул. Книжная полка на стене. В углу у окна — тумба. И даже на ажурной салфетке стоит картинка в деревянной рамке.

Поставив чемодан на пол, Новиков присел, чтобы рассмотреть рисунок. Разноцветные акварельные гиацинты в стеклянной литровой банке. А рядом — клубок ниток, ленточка, напёрсток. Как будто кто-то собирается декорировать банку. Это, наверное, подарок от Кристины. Точно, на стене над диваном в большой комнате тоже висит масляный осенний натюрморт с подсолнухами, орехами, грибами и яблоками.

Да, эта девушка — с талантами и загадками. Недаром Артём на неё смотрит, как заворожённый. Что у него там лежало на столе? Книжки, тетрадка, линейки. Тоже, значит, учится. Новиков почесал нос, вспомнив себя. Также днём работал, по вечерам учился, потом — в институте на заочном. Первый из семьи с высшим образованием. Как гордился отец, когда увидел диплом, целую речь произнёс.

И что теперь? Новиков окинул взглядом бывший чулан. Нормальная комната, вообще-то. Бывает намного теснее. В послевоенное время, когда Новиков был совсем малышом, они всей семьёй из шести человек ютились в такой же комнатке.

С чего соседи так пренебрежительно относятся к этой жилплощади?

Кроме Кристины, пожалуй. Ей, кажется, всё равно — витает в высших сферах. Профессорская дочка, явно выросла в квартире, по которой на велосипеде можно ездить. И сейчас живёт куда лучше других.