Книга Тень чупакабры, страница 76 – Алёна Моденская

— Это живодёры. Они на днях голубя убили, а теперь котёнка поймали. Вон он, на дереве.

Действительно, на верхних ветках яблони сидел маленький трёхцветный котёнок и круглыми испуганными глазами смотрел на людей.

— Она всё врёт! — ревел пацан.

— Вообще-то разорванных голубей много раз находили, — поморщилась Герда.

— И чё?! — мальчишка наконец сумел подняться на ноги. Он попытался пнуть Кристину, но промахнулся. — Я всё отцу скажу, он тебя саму порвёт!

— Валяй, — тихо проговорила Кристина, глядя на котёнка.

— Да я тебе уши отрежу! — продолжал выплёвывать кровавые сгустки пацан.

— Ты доживи сначала, — наконец обернулась к нему Кристина.

— Не жить тебе, мразь.

— Тебе тоже.

— Так, хватит! — рявкнул Новиков. Мальчишке приказал: — Иди домой!

— Ты вообще кто такой?! — задиристо прокричал пацан.

— Я — капитан угрозыска, — навис над ним Новиков. — Ещё слово скажешь, в камере тебя закрою за нарушение порядка.

Пацан выплюнул очередную кровавую массу и пошёл прочь от их дома.

— И кто у него родители? — спросил Новиков у Артёма и Герды.

— На заводе работают, — ответила Герда, тоже глядя ему вслед. — Отец мастер цеха, а мать — контролёр. Отец, правда, срок мотал. Но за что — не знаю.

— Надо бы узнать, — пробормотал Новиков. И обернулся на треск. Успел заметить, как Кристина, прижав руки к груди, полетела с подломившейся ветви яблони спиной вниз. Артём успел допрыгнуть до неё и поймать на руки.

— Спасибо, — улыбнулась Кристина, когда Артём поставил её на ноги. Оказалось, к груди она прижимала того самого трёхцветного котёнка.

Герда успела бесшумно исчезнуть.

Поздним вечером июньского дня Новиков возвращался от Зыковой. Она договорилась, чтобы ему и Артёму продлили больничные. А ещё наотрез отказалась просить начальника режима всё-таки разрешить Выпускные вечера, хотя Новиков настаивал на обратном.

Парк закрыли, все танцплощадки тоже. Молодёжь ходила мрачная, подростки по вечерам собирались во дворах, откуда их гоняли милиционеры и дружинники. Назревал выплеск недовольства.

Новиков топал пешком по вечерней Божедомке. Из одного двора доносились песни под гитару. Туда свернула пара крепких ребят, возможно, из тех, что были приставлены следить за Кристиной. Новиков так решил, потому что уже минут десять впереди светлело её платье. Он специально не прибавлял шаг, чтобы следовать за ней по пятам. Должна же она как-то себя выдать. А то — две недели слежки, и всё впустую.

Из подворотни выскользнула тень, в пару больших шагов нагнала Кристину, взмахнула руками. Раздался визг, Новиков бросился вперёд.

— Стой, стрелять буду! — прокричал Новиков на бегу.

Тень обернулась, вскочила и бросилась в проход между домами. Новиков добежал до Кристины, она прижимала к груди окровавленную руку. Кивнув ей, Новиков помчался следом за тенью.

Между домами, потом налево. Тень ловко перемахнула через штакетник. Новиков — за ней. Правда, чуть штаны не порвал. Бревно для выбивания ковров, верёвка для белья.

Новиков всё силился рассмотреть того, за кем гнался. Свободная куртка, капюшон. Странно, что не слетает. Вроде молодая фигура, но мужчина или женщина — не ясно.

Детская площадка, снова штакетник. Тень нырнула за угол, потом — между домами, и снова за угол. Новиков побежал следом и в узком проходе между домами упёрся в тупик. Кирпичная кладка забора в два метра и густые заросли сирени. Сколько Новиков ни осматривался, ни рыскал вокруг — пусто. Тень исчезла. Ясно, это кто-то из местных. Хорошо знает Божедомку, поэтому Новиков и проиграл.