Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 33 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Место ощущалось как зона боевых действий. И в каком-то смысле это так и было. Покрывая всю вершину холма высоко над портом, располагался комплекс роскошных вилл и садов, некогда принадлежавших клану Пиромалли (Piromalli), на чьей территории лежал порт. Отсюда Пиромалли обозревали свою империю, как генералы. Государство в конце концов конфисковало собственность, но, поскольку никто не хотел ее покупать, дома и сады пустовали, являясь упрямым и незабываемым напоминанием о том, где лежит реальная власть. Ниже стен виллы находились часовня и кладбище, заполненные барочными могилами ндрангетистов. Поскольку часовня была построена без разрешений, местные власти приказали снести часовню, только чтобы обнаружить, что ни один местный подрядчик не готов выполнить эту работу.

Во всей Джойя Тауро лишь несколько одиноких предпринимателей взялись за это. Одним из них был Антонино де Мази (Antonino de Masi), который в 1990-х решил диверсифицировать семейный конгломерат сельхозтехники в транспортную логистику. Бизнес рухнул под давлением Ндрангеты, и теперь де Мази занимался другими начинаниями, такими как маркетинг убежищ от землетрясений и бездымных печей для пиццы, которые он сам изобрел. Но он отказался покидать свои офисы. Этот простой акт неповиновения дорого ему стоил. Получив множество смертельных угроз, де Мази отправил свою семью жить в Северную Италию. Сам де Мази был вынужден передвигаться на бронированной машине в сопровождении двух телохранителей. Двое солдат итальянской армии в форме с автоматами и замаскированный джип стояли на посту на парковке его офиса. Де Мази описывал себя как «живущего на вражеской территории».

Почему Ндрангета разрушала свою собственную родину? Потому что де Мази был прав. Как состоятельный бизнесмен, имеющий средства для осуществления своих амбиций и смелость не спрашивать разрешения у Ндрангеты, он был ее заклятым врагом. Дело было не в том, что Ндрангета ненавидела развитие. Дело в том, что она не терпела никакой власти, кроме своей. На ее территории не могло быть вторжения внешнего мира и не могло быть выхода из мира, созданного Ндрангетой. Образование, особенно то, что поощряло свободомыслие, не приветствовалось. Возможность вырваться, предлагаемая прибыльной работой у такой фигуры, как Антонино де Мази, также должна была быть уничтожена. Ндрангета даже ограничивала физические пути выхода из этого места. До Реджо-ди-Калабрия был всего один автобус в день. Дороги, построенные строительными фирмами Ндрангеты, не соединялись с провинциальными шоссе или друг с другом. Мосты над автомагистралями и реками соединяли ничто с нигде. Железная дорога, связывающая Джойя Тауро с Европой, заканчивалась в 1,5 километра от порта, что означало, что весь груз из одного из крупнейших контейнерных портов Средиземноморья Европы приходилось загружать на грузовики, принадлежащие мафии, и везти три минуты до станции. В этом заключалось удушающее величие Ндрангеты. Дело было не в деньгах. Дело было во власти.

К 2010 году антимафиозные прокуроры Калабрии наконец-то начали собирать воедино картину того, каким влиянием Ндрангета успела обзавестись. Даже такие ветераны маттанцы, как Пиньатоне и Престипино, были поражены. Там, где когда-то Ндрангета уступала Коза ностре в контрабанде наркотиков, теперь она доминировала во всей европейской торговле незаконными наркотиками. Кокаин производили и очищали в Колумбии, Перу или Боливии, транспортировали на восток, обычно в Бразилию или Венесуэлу, а оттуда через Атлантику в Европу через Карибы или Западную Африку, прежде чем выгрузить в Голландии, Дании, Испании или Италии. Хотя на каждом этапе пути были задействованы другие преступные группы как производители и перевозчики, Ндрангета заняла позицию брокера, надсмотрщика и работодателя во всей цепочке поставок.