Книга Опасная встреча, страница 2 – Эрнст Юнгер

Герхард свернул на пустынную улицу Шапталь. Слева по обе стороны тупика пестрели афиши. Тупик упирался в крошечный театрик, помимо танцзалов и других увеселительных заведений сообщавший склону своеобразие. Сейчас Шапталь словно вымерла, но с наступлением ночи засверкает сказочным светом.

Герхард помнил эту сцену, она входила в число особых мест, непременно посещаемых иностранцами. Ее было необходимо увидеть наряду с катакомбами, моргом на острове и огромным кладбищем Пер-Лашез. Тут тоже становилось жутковато; ставили только страшные пьесы. Они ответвились от стилистики старинного вертепного театра, преобразившись в леденящие душу, по-марионеточному нескладные сюжеты. Как правило, первый визит не побуждал к повторным, однако театр сумел из местных низов создать публику, отвечающую его специфике: мужчины с сильными подбородками и выбритыми затылками и сопровождающие их ярко накрашенные девицы. Встречались и чудаки: дряхлое старичье, иностранцы, отмеченные шрамами пуританского воспитания, и подростки, полные жадной беспримесной бдительности. Лук вибрировал, его пока не опробовали. Впрочем, возможно, он провис – от власти, богатства или распутной жизни; в напряжении его держала только острейшая, щекотная заманчивость, после трех ударов режиссера объединявшаяся с увлекательностью, какую порождает неприкрытая жестокость. А вдобавок святотатство, ведь театр разместился в капелле давно упраздненного монастыря и особенности постройки почти не изменились. Вы будто находились на хорах во время черной мессы, которую служат нечестивые монахи.

Герхард остановился у входа и принялся изучать афиши.

НОВАЯ СИНЯЯ БОРОДА

РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ПЬЕСА

ЛЕОНА ГРАНДЬЕ

В ТРЕХ АКТАХ

Далее следовали действующие лица и имена исполнителей. Буквы, похоже, вывели кисточкой, с них стекали красные капли. Наверху бородатый мужчина с ножом в зубах он выпрыгивал из окна.

Тема была актуальная. Газеты изобиловали сообщениями о злодеяниях убийцы, уже несколько месяцев лютовавшего в Лондоне. Создавалось впечатление, будто он выбирал жертв исключительно среди женщин, да и среди них только девиц легкого поведения, актрис из пригородов, балаганных певичек – короче, представительниц околокриминальных кругов. Это отдавало мерзостью, словно хищная рыба проникла в сточные воды; с каждым убийством напряжение росло, распространяясь на все европейские города. В чудище, судя по всему, сочетались непомерная дерзость и осторожность зверя – его еще никто не видел.

Не существует безвкусия или кошмара, не влекущих человека или даже не склоняющих его к подражанию, так и здесь. Все крупные города населяют души, падкие на славу, окружающую уголовный мир. Неудивительно, что театр, на сцене которого не ставили ни одной пьесы, где бы не показывали кровь, подхватил сенсацию. Герхард быстро прошел мимо. Место не для него.

До улицы Пигаль оставалось всего несколько шагов. По ней Герхард дошел до одноименной площади. Прорезающий ее широкий бульвар оказался оживленнее; по нему не спеша катили два ряда экипажей. Ехали они то шагом, то, когда кучера кнутом охаживали лошадей по бокам, рысью. В глубине, откинувшись, сидели мужчины в высоких шляпах, в приятной задумчивости предвкушающие обед, а также супружеские пары и дамы, затенявшие лицо парасолем.