Книга Последний шторм войны, страница 72 – Александр Тамоников

— Я не знаю, они со мной не советовались. Велено было идти и любую машину остановить, потому что вон тот ногу сломал, упал он, сорвался со скалы. Нас, русских, было двое: я да Сенька. Сеньку вы убили, это хорошо. Он злой был, готов был всем глотки рвать, верой и правдой немцам служил, а меня заставили, я просто выжить хотел и никому вреда старался не делать. Мать у меня больная была, потому я и подался в ихнюю полицию. Думал просто за порядком следить на улицах, а они вон как завернули. Сенька стрелял в партизан и в заложников, а я нет, я старался мимо, чтобы не попасть.

— Ну ладно, с этим мы разберемся потом. А сейчас главное — узнать, что эта группа здесь делала, зачем по скалам лазили, что аж один сорвался?

— Я не знаю, как охрану взяли с собой, а что там, не докладывались нам. Но я думаю, у них тайник там, в скалах.

— Хорошо, покажешь потом. Кроме вас с Сенькой покойным, еще кто в группе, кто эти четверо?

— Немцы, немцы они, которых оставили здесь. Думаю, для диверсий, партизанить. Но не все немцы, двое, кажись, итальянцы, что ли. Так вроде болтали про них.

Сосновский отвел в сторону Хофера и, кивнув на трупы, спросил:

— Вам кто-то знаком из этих людей, мертвых и живых?

— Нет, я не знаком ни с кем из них и никогда не видел, — покачал немец головой, всматриваясь в лица мертвецов. — Хотя подождите, мне кажется, что это итальянец. Да, видел его на берегу вместе с Ренцо Спинелли, но другого не знаю.

Шелестов и Сосновский вернулись к раненому итальянцу. По-немецки он говорил хорошо, поэтому можно было допросить его немедленно. Итальянец явно страдал от своей травмы, но держался хорошо. Насколько он фанатично предан своему делу, предстояло выяснить.

— Кто вы такой? — потребовал Сосновский. — Представьтесь!

— Я должен вам представляться? — также по-немецки ответил раненый.

— Не валяйте дурака, — повысил Сосновский голос. — Мы офицеры наркомата внутренних дел. Вы задержаны во время нападения на наши машины. Понимаю, вам не повезло, но эта акция может расцениваться как самый простой бандитизм. И у нас нет времени с вами возиться. Трупы могут забрать и другие, когда приедут к вечеру. Ну, у вас есть чем купить себе жизнь или вы предпочитаете подохнуть тут в Крыму за вашего бывшего дуче, которого повесили свои же граждане, горячо его любившие?

— Я просил бы вас в ваших выражениях… — начал было итальянец, но Сосновский его снова перебил.

— Вы можете верить в кого угодно и быть хоть идолопоклонником. Нам все равно, какой вы веры и кто ваш авторитет на родине. Но вы совершили преступление в нашей стране…

— Я требую отношения к себе как к военнопленному. Я сержант итальянского военного флота Тито Куарта.

— Да что вы говорите! — рассмеялся Сосновский. — А я папа римский. Назваться можно кем угодно, вы не одеты в форму комбатанта, у вас нет документов, подтверждающих принадлежность к армии. Доказать свою принадлежность вы можете своей осведомленностью о том, чем вы тут занимались. Заодно предотвратите диверсионные акты и заслужите себе помилование. Может быть, вернетесь домой. Могу вам гарантировать, что на вашей родине и ваши специальные службы не узнают о том, что вы нам расскажете и покажете. Учтите это.

Машины выгнали на дорогу и развернули. Оставалось решить вопрос с транспортировкой раненых, охраной места боя и трупов. Не стоило забывать еще и о том самом возможном тайнике, о котором рассказал Якуба. Нельзя было исключать, что кто-то из этой группы диверсантов скрылся во время боя. А может быть, кто-то слышал стрельбу. Никакой гарантии того, что новая группа диверсантов решит изъять содержимое тайника, раз о нем теперь узнали русские.