Книга Призрак Мельпомены, страница 75 – Лора Перселл

От часов словно исходило чье‑то живое присутствие, и в тишине билось их сердце.

— Тебе надо от них избавиться, – неожиданно сказала я. – Эти часы не принесут тебе ничего хорошего. Я видела, как Юджин Гривз сжимал их в руке, захлебываясь собственной кровью. Сайлас разбился насмерть, держа их.

Лилит захлопнула крышку часов и прижала их к груди.

— Я не могу. Они для меня слишком много значат.

— Неужели тебе совсем не страшно? Я думала, что вы, актеры, верите в злой рок. Ты не боишься, что с тобой что‑нибудь случится?

Взгляд ее серых глаз скользнул по мне.

— Со мной уже случилось кое-что плохое, Китти. Но в этом виновата не Мельпомена. А вы с миссис Дайер. – Ее лицо исказилось от неприязни. – Проклятая Сильвия. Она ведет себя глупо и отчаянно из-за часов Юджина, как вела из-за него самого. И как после этого можно удивляться, что Хью ищет утешения на стороне? Что он выбрал женщину, которая отказалась от Юджина и решила самостоятельно завоевать себе доброе имя?

Я закусила губу. Она была вправе злиться на нас, но это все же не оправдывало ее прелюбодеяние.

— Ты рассказала шефу о своих подозрениях? Что причиной твоего обморока стала его жена.

Она покачала головой.

— Какой от этого толк? Он от нее зависит. К тому же мне не нужно, чтобы Хью боролся за меня. Теперь у меня есть Мельпомена.

У шефа был определенно странный вкус в выборе женщин. Обе они, как жена, так и любовница, были по-своему помешанными.

— Ты знаешь, – попыталась переубедить Лилит я, – возможно, что все эти нашептывания – результат инфекции. То, что ты слышишь всякое разное. Ты великая актриса, Лилит, но эта Мельпомена, которую ты слышишь… она только у тебя в голове.

Мне хотелось верить в это; и я убедила себя в том, что верю. Но Лилит посмотрела на меня со снисходительным сожалением, и где‑то в глубине моей души, ровно, будто тиканье часов, забился страх.

Это было наше первое Рождество без Грега. Никто из нас не ждал, что оно будет особенно веселым. Место Грега мы заполнили всевозможными безделушками и предметами роскоши, которые только позволяло купить мое жалованье. Нам не пришлось выбирать между говядиной или гусем; у нас было и то и другое, а еще сливовый пудинг величиной с голову Берти. Филип чуть не сломал себе зуб о попавшийся ему шестипенсовик, запеченный внутри на счастье.

Я купила ему первую хорошую кепку. На фабрике он изготавливал шляпы-котелки для джентльменов и заслуживал иметь собственный красивый головной убор. Доркас я подарила пару ботильонов и ткань на новое платье. Берти получил хлопушки, которые хотел взорвать прямо дома, мятные леденцы и гуттаперчевую голову. О ней я пожалела. Когда он ее стиснул, нос и рот головы исказились, напомнив мне предсмертные муки Юджина Гривза.

Миссис Дайер прислала мне в подарок чашки с блюдцами.

— Чтобы приглашать своих соседей, – объяснила я остальным. – Когда переедем на новое место. Она говорит, что нашла для нас просто идеальный дом.

Я уже настороженно относилась к суждениям миссис Дайер, но тогда еще была счастлива. Мне было тепло у печки и весело от вина. Мы играли, ели хрустящие печенья «Ватерлоо», пели рождественские песенки, а наш стол украшали веточки остролиста. Улыбки на столь любимых лицах родных принесли удовлетворение, какого мне еще не доводилось испытывать раньше. Это того стоило, решила я. Все это чувство вины, все это шпионство; взбалмошность миссис Дайер и нашептывания Мельпомены… За счастье родных любая цена хороша.