Книга Комната кошмаров, страница 87 – Артур Конан Дойль

Деревья здесь росли очень густо, и после яркого солнечного света он едва мог что-то различить справа и слева от тропинки. Сами знаете, как темный ельник бывает похож на погост. По-моему, это оттого, что там нет подлеска, а еще – потому что ветви у елей никогда не качаются. Как бы то ни было, Уота сразу обдало холодком, и он подумал, что загон выдался какой-то странный, слишком долгий и слишком прямой, а еще он ни разу не видел лисицу. Ему вдруг вспомнились ходившие по округе нелепые слухи о лисьем короле – демоне в лисьем обличье, таком быстром, что он мог оставить позади любых гончих, и таком свирепом, что, догнав его, они ничего не могли с ним поделать. Теперь, в полумраке елового леса, эти слухи не казались ему такими смешными, как тогда, за бокалом и сигарами. На него с новой силой нахлынуло беспокойство, которое одолевало его утром и от которого он вроде бы избавился. Совсем недавно он гордился тем, что остался один, а теперь охотно дал бы десять фунтов, лишь бы увидеть рядом простое лицо Джо Кларка. И в тот самый момент из густой чащи раздался самый душераздирающий собачий вой, какой ему только доводилось слышать. Свора догнала лису.

Ну вы знаете или должны знать, что делать в такой ситуации. Если остался один, приходится быть псарем, егерем и всем остальным в одном лице. Нужно втиснуться в свору, отогнать собак и постараться сохранить нетронутыми хвост и лапы. Конечно, Уот Дэнбери все это знал и попытался на своей лошади продраться туда, откуда раздавался жуткий вой, но ельник был такой густой, что верхом протиснуться сквозь него было невозможно. Поэтому он спрыгнул на землю, оставил кобылу и начал пробираться к своре, держа наготове охотничий кнут.

Однако, пока он двигался вперед, его пробрал холод, и по телу побежали мурашки. Он много раз слышал, как собаки загоняют лису, но такие звуки услыхал впервые. Это был вой не торжества, а ужаса. Время от времени раздавался пронзительный предсмертный визг. Затаив дыхание, он пустился бежать, пока не прорвался сквозь переплетающиеся ветви и не оказался на крошечной полянке, в дальнем конце которой гончие обступили заросли ежевики.

Он увидел, что псы стоят полукругом, ощетинившись и разинув пасти. Один из них лежал с перегрызенным горлом, его белая с коричневым шкура была залита кровью. Уот выбежал на поляну, и при его появлении собаки снова осмелели. Одна из них, зарычав, бросилась в заросли. В то же мгновение из них выскочило животное размером с осла, с огромной серой головой, жуткими блестящими клыками и сужающимися лисьими челюстями. Собаку подбросило в воздух на несколько футов, после чего она с воем рухнула на траву. Раздался треск, будто захлопнулась мышеловка, вой перерос в визг, а потом стих.

Дэнбери весь день ждал симптомов – и вот они появились. Он снова посмотрел в заросли, увидел пару неотрывно глядевших на него свирепых красных глаз и благоразумно пустился наутек. Может, это был мираж, а может, и настоящая мания, о которой говорил доктор, но, в любом случае, ему следовало добраться до кровати, лечь в нее и надеяться на лучшее.

Охваченный страхом за свой рассудок, он забыл о гончих, об охоте и обо всем на свете. Он вскочил на свою кобылу, как безумный погнал ее по холмам и остановился лишь тогда, когда оказался на сельской железнодорожной станции. Там он оставил кобылу у гостиницы и поехал домой так быстро, как только мог везти его поезд. Добрался он туда к вечеру, весь дрожа от дурных предчувствий и за каждым углом видя красные глаза и острые клыки. Он сразу же лег в постель и послал за доктором Миддлтоном.