Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 50 – Иван Любенко

— А что потребуешь за это? Может, хочешь, чтобы я спел тебе интернационал? – съязвил Панайотис.

— Нет, станцевал, – усмехнулся Ардашев. – Для начала я тебя допрошу. Надеюсь на твою предсмертную искренность.

— Вот это уже деловой разговор. «Метакса» стоит в шкафу на второй полке. Там же и сигареты. Давай, спрашивай. Уж больно выпить хочется. Только не забудь развязать руки.

— Ладно.

Клим Пантелеевич поставил на стол бутылку коньяка, стакан, бросил пачку «Нила», спички и осведомился:

— У вас, что все шпионы курят «Нил»?

— Не понял…

— В прошлом году в Праге с моей помощью пристрелили резидента Региструпра. Он тоже курил «Нил».

— Ты известная скотина.

— Ещё одно оскорбление и тебе придётся расстаться с ещё одной парой зубов. Я, конечно, понимаю, что они тебе больше не понадобятся, но коньяк пить точно расхочется.

— Ладно, не психуй.

Ардашев освободил руки ликвидатора и предупредил:

— Не советую дёргаться. Пристрелю. Садись.

Агент специальных поручений доплёлся до стола и, усаживаясь, проронил:

— Интересно, а как ты собираешься меня прикончить?

— Придушу.

— А чем? Не руками же? Отпечатки пальцев останутся.

— Например, вот этой скатертью.

— Сразу видно, что ты не профессионал-ликвидатор, а заурядный любитель. Скатерть не подойдёт, она очень мягкая. Советую взять бельевую верёвку из ванной, скрутить вдвое, так она точно не порвётся, и рывком затянуть на моей шее. Тебе меньше хлопот, и я быстрее потеряю сознание.

Ардашев достал коробочку ландрина и, положив под язык красную конфетку, спросил:

— Барона Калласа в Фале ты убил?

— Я.

— Начальник сектора третьего отдела Мяличкин приказал?

— Угу.

— Расскажи, как это произошло.

— Гости стали разъезжаться. Мы с ним изрядно выпили. Он фанфаронился своим имением. Показывал достопримечательности. Я заприметил собачий поводок и прихватил. В удобный момент накинул его ему на шею и удавил. Потом погрузил тело хвастливого буржуя на тачку, взял лестницу и покатил к старому дубу. Остальное – скучная проза.

— Можешь налить и выпить.

— Давай вместе?

— Нет.

— И правильно, ещё успеешь, а мне больше достанется, – музыкант тряхнул головой и, опустошив стакан, закурил сигарету.

— Переходим к убийству горничной в Ревеле.

— Поверь, совсем не хотел отправлять её на тот свет. Красивая баба. Даже, когда она плакала, не мог глаз от неё отвести. Чуть было не влюбился. Знаешь, у меня мелькнула шальная мысль: бросить всё и сбежать с ней на край света.

— Ты её пытал?

— Нет, да и зачем? Пригрозил пыткой – да. От страха она выложила всё, что знала про тебя, про золото, пароход «Парижская коммуна» и кретина Стародворского.

— Мяличкин был с тобой?

— Нет. Он не заходил в дом. Остался ждать меня на улице. Прикрывал.

— Это он велел повесить её на железной балке?

— Ага. Сказал, что так тебе передаёт привет. Мол, ты поймёшь.

— Хлебни.

— Я не тороплюсь. Ты же дал два часа времени.

— Как знаешь.

— С американкой зачем начал встречаться?

— Хотел к тебе поближе подобраться.

— Что она тебе рассказала?

— Боится. Думает, что и её скоро убьют, как Алана Перкинса. – Пианист выпил второй стакан и сказал: – А этот Морлок не дурак. Крепко прижал банкира. Я вот не пойму, он профи или новичок?

— Время покажет.

— Думаешь, справишься с ним?

— Не твоё дело.

— Грубый ты, Ардашев. А ещё интеллигента из себя строишь. Ну какой ты, к чёрту, интеллигент? Такой же бродяга, как и я. Слышал я, что скитался ты по миру, пока не надоел англичашкам, и они прострелили тебе обе ноги. Говорят, ты народу загубил немало. Мы очень похожи.