Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 86 – Елена Логунова

А вот я знала одного принца Ольденбургского – Александра Петровича! Не лично, конечно, а по рассказам дедушки, который, впрочем, тоже не водил непосредственного знакомства с этой августейшей особой.

Как народный депутат, представляющий в Госдуме интересы самого южного региона страны, мой дедуля сильно озабочен судьбой отечественных причерноморских курортов. Волнует его, главным образом, настоящее и будущее южнороссийских здравниц, однако с присущей настоящему математику дотошностью (дедуля бывший преподаватель) наш депутат ищет и корни нынешних проблем, и истоки будущих побед в славном прошлом. А найдя что-нибудь интересное, он по неистребимой учительской привычке делится информацией с окружающими, да так настойчиво, что и захочешь не услышать, а не получится.

Про принца Александра Петровича, представителя Ольденбургского герцогского дома, потомка младшей ветви герцогов Гольштейн-Готторпских, правнука российского императора Павла I, дедуля рассказывал, когда я болела свинкой. Эта неприятность приключилась со мной в зрелом возрасте, двадцать пять лет, и на несколько дней буквально приковала к постели – не потому, что я не могла ходить, просто безобразно раздувшуюся щеку можно было спрятать только за большой пуховой подушкой. Дедуля, сам едва открывший для себя благородные деяния Ольденбургского принца, использовал мою временную беспомощность в просветительских целях. Так я узнала, что сей родич немецких герцогов и российских императоров был боевым генералом, членом Государственного совета России и сенатором, создателем первого в стране исследовательского центра в области медицины и биологии, а также основателем лечебного курорта в Гагре. Сердце принца волновали широкие прибыльные замыслы сотворить из Гагры современный европейский курорт – «Русскую Ниццу». Сделал он для этого очень много, но по не зависящим от него причинам как следует насладиться плодами своих трудов не смог – не дали большевики. Так что закончил свою жизнь деятельный принц в изгнании, где-то в том самом районе Французской Ривьеры, который брал за пример идеального курорта.

Все это я вспомнила уже по дороге в гостиницу. Докторша Вера Дмитриевна категорически заявила, что на ближайшие три-четыре часа больничным будуаром принца Паши Ольденбургского будет палата интенсивной терапии, куда никому, кроме медперсонала, доступа нет. Кажется, на этой фразе не в меру амбициозная и ревнивая пигалица Зина показала мне язык, хотя я могла и ошибиться. Я так устала от незапланированных ратных дел, что чувствовала настоятельную потребность уединиться на часок-другой в своем гостиничном будуаре, принять душ, поесть и поспать.

Очередной таксист довез меня до отеля и высадил у самого входа, куда я проскочила беспрепятственно, так как сделала это в темпе, значительно превышающем скорость реакции швейцара. В холле на моем пути чисто одетые граждане расступались и застывали в причудливых позах с вывернутыми шеями и открытыми ртами. Я вполне поняла их реакцию, когда вошла в свой номер, – из зеркала навстречу мне шагнуло такое дивное создание, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

— Гений грязной красоты! – поэтично выразилась Нюня.

После пятнадцатиминутного отмокания под душем пятна крови и грязи с меня бесследно смылись, но зеленочные разводы остались, только слегка поблекли.