Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 85 – Елена Логунова

— Ага, а вот ребята из второй бригады звонили, не знают, что с другим травмированным делать, – поддакнул санитар или врач. – У мужика на теле множественные травмы – и никаких документов! На войну он пошел, растяпа…

— Надо брать пример с цивилизованной Европы, – назидательно сказала докторша. – Вот у нас какой мальчик хороший, просто образцовый пациент, все документы в наличии. Пиши, Зин: Павел Петрович Оль… Оль-ден-бург-ский, во как!

— Девки!!! – обо всем забыв, восторженно взвизгнула Нюня. – Так он же и вправду принц!

— Сейчас, Вера Дмитриевна, одну секунду, – медсестра отдала полномочному представителю «Скорой» бумажку и приготовилась писать под диктовку.

Парень с бумажкой вышел и оставил меня без прикрытия, а я не успела отпрыгнуть подальше в коридор, медсестра меня заметила и так округлила свои голубенькие глазки, что они вышли из берегов очочной оправы. Между прочим, это очень скрасило ее постную физиономию.

— Что такое, Зин? – Заметив в наружности своей неказистой медсестрички неожиданную перемену к лучшему, докторша обернулась к двери, увидела за ней меня и повторила на два тона громче: – Что такое?! Вы куда в таком виде, девушка?!

— Больная, что ли? – пискнула из-за спины обширной Веры Дмитриевны пигалица Зина.

Не знаю, что она имела в виду. Чтобы не злить Тяпу, способную на неадекватные поступки, я предпочла думать, что речь идет о моем физическом здоровье, и с достоинством сказала:

— Не больная, а пострадавшая! Тоже с поля брани, между прочим. Партизанский отряд имени генералиссимуса Голипольского! Международное лесное братство!

— В очередь, – окинув меня неласковым взором, буркнула докторша и захлопнула дверь, едва не прищемив мне нос.

— Конечно, принцем заниматься не в пример интереснее, чем простой партизанкой! – обиженно пробормотала Нюня.

— Конечно, принцем мы бы и сами занялись в первую очередь, – подтвердила Тяпа.

Я отступила в коридор, села на клеенчатую банкетку и стала ждать своей очереди. Кстати, даже и неплохо будет, если докторша посмотрит и обработает мои царапины и ссадины.

Ждать пришлось недолго. Минут через пять дверь распахнулась, и аэростат в белом халате прогудел:

— Следующий!

Я вошла и со скромной гордостью предъявила боевые ранения. Они не вызвали у докторши ни большого интереса, ни великого участия. Мои царапины и ссадины деловито промыли, бестрепетно намазали раствором бриллиантовой зелени, и на этом все лечение закончилось. Меня еще обозвали неженкой – за то, что я вертела головой, уводя ссадину на щеке от соприкосновения с шомполом, пропитанным зеленкой. Я молча проглотила обиду и не стала объяснять, что крутила головой исключительно в попытке увидеть предыдущего пациента. Ни Пауля, ни каталки, на которой он прибыл, в кабинете не было. Очевидно, его вывезли через другую дверь и отправили в отделение.

— Хорошо бы узнать, в какое именно! – подсказала Тяпа.

— А как Паша? – спросила я докторшу, изображая крайнюю степень участия. – Он очень сильно ранен?

— Вы с ним знакомы? – в голосе пигалицы-медсестры прозвучали нотки ревности: «Смотрите-ка, замухрышка еще поплоше меня, а тоже западает на принцев!»

— Кто же не знает Ольденбургских, – ответила я уклончиво и не без высокомерия – ясно же было, что как раз присутствующим никакие Ольденбургские не ведомы вовсе.