Книга Любовь и птеродактили, страница 34 – Елена Логунова

Я непроизвольно вздрогнула. Ощущение было такое, будто на нас направили две двустволки.

Это разом обрушило кое-чье приподнятое настроение ниже плинтуса. Едва возникнув, групповой портрет в раме дверного проема рассыпался: осторожный Эмма молча отступил к лестнице на свой VIP-чердак, а Артем и вовсе поспешил вернуться на улицу, малодушно пробормотав:

— Дора Михална, я вас в машинке подожду.

— Дождешься, – зловеще пообещала ему Дора наша Михална и перевела прицел на Петрика.

Тот всем своим видом изобразил смертельную усталость и, пошатываясь и придерживаясь за стены, убрел к себе – классический умирающий лебедь. Но дверью не стукнул, значит, оставил щелочку, чтобы подслушивать.

Я оказалась на линии фронта одна, но не дрогнула. Мы, Суворовы, отступать не приучены – даже перед превосходящими силами противника!

Напротив, я пошла в наступление – решительно подступила к столу, выдвинула себе стул (с таким скрежетом, что Караваев поморщился), плюхнулась на него и спросила в упор:

— А что это вы такие хмурые? Рыбка не нравится?

— Знаешь, Люсенька, – начал мой любимый, но Дора его перебила.

— Меня терзают смутные сомнения и подозрения, – язвительно сообщила она. – Вы, рыбоньки мои, работать собираетесь или так и будете беззаботно отдыхать на всем готовом?

— Ох, ничего себе – беззаботно! Да мы с ног валимся! – Я всплеснула руками, и тут же, как по команде, в комнате у Петрика что-то грохнулось.

Ну, точно, дружище там подслушивал и по-своему поддержал меня, реально свалившись с ног.

— Вот, слышишь? – Я кивнула за спину. – Бедный дарлинг потратил последние силы, чтобы договориться с жадным владельцем лучшей здешней яхты о тридцатипроцентной скидке на аренду. Мы проведем заседание клуба в формате шикарной морской прогулки!

— Да? – Доронина поменяла выражение лица с весьма сердитого на слегка смущенное.

Я поспешила добить ее:

— Мы придумали новый план Б и уже почти все организовали, а ты напрасно на нас наезжаешь!

— О, ну если так, то вы молодцы. – Начальница промокнула губы бумажной салфеткой и встала из-за стола. – Спасибо за рыбу… Кстати! – Она снова укоризненно покачала головой и с сожалением посмотрела на жалкую кучку барабульих голов. – Это не лучший фэн-шуй, ведь символ клуба «Дорис» – как раз маленькая рыбка, не стоило бы жрать наше тотемное животное!

И, воспользовавшись моим временным онемением, несправедливая начальница преспокойно удалилась.

— Ну конечно, просто извиниться она не могла, надо было обязательно хоть в чем-нибудь нас обвинить! – подал обиженный голос из комнаты Петрик, не пропустивший ни слова.

— А… – Караваев открыл рот, но я остановила его решительным протестующим жестом:

— Лучше молчи! Если и ты мне сейчас предъявишь какие-то претензии, я просто не знаю, что будет!

— Мишель, аларм! Аларм! – тревожно засигналил Петрик из коридора, прозрачно намекая, что Люсю сейчас лучше не трогать, Люся уже как граната с выдернутой чекой.

Караваев, впрочем, и сам уже научился читать по моему лицу. Не знаю, что за упрек любимый хотел начать с зачина «А» («А где ты шлялась, дорогая, почти до полуночи?», «А почему ты меня даже не предупредила, что вернешься поздно?», «А ты подумала о том, что я буду волноваться?»), но он резко изменил свое намерение, невыносимо сладким голосом молвил: