Онлайн книга «Семь футов под килькой»
|
— Что он увидел? – спросил Рояльный почему-то у меня. Я только плечами пожала. — Штуки на платье… Как их? Блестящие такие, колючие камешки… — Стра-а-зы, – сквозь зевок донеслось от двери. Все обернулись. — Прошу прощения, я немного припозднился. – Петрик, лавируя между особо крупным игрушечным зверьем, прошел к нам и грациозно опустился на ослика. – Вы продолжайте, не отвлекайтесь. На платье были стразы… — Точно, стразы-заразы! – Афанасьев принял подсказку. – Много, много страз – на спине, на плечах, на груди. Как кираса! — Это очень интересно, что-то подобное было лет пять назад у Бальмейна, – оживленно защебетал Петрик. – Вообще-то в наши дни этот французский дом моды выделяется стилем милитари, но у него была такая необычная коллекция с темой ретрообмундирования: юбка в пол из белых перьев – и к ней дырчатая облегающая блуза с капюшоном из имитации листового золота, как пробитый доспех, потом нежное шифоновое платье цвета фуксия с обильной вышивкой стразами, напоминающей начищенную кирасу, и шляпкой-каской, сплошь из страз… — Но каску я покупать отказался! – перебил его Афанасьев. – Нет, в самом деле, что за ужас – на вид башка и шея словно сияющими гвоздями утыканы, и за это надо восемь тысяч баксов заплатить?! Довольно того, что я за платье десятку отдал, только чтобы Оля отстала, не ныла, я этот ее жалобный тон не выношу… – Он осекся. – Не выносил. — Вы купили жене то шикарное платье от Бальмейна?! – Петрик широко раскрыл глаза, взирая на Афанасьева с новым интересом. Я пнула его ногой, чтобы помнил, с кем имеет дело. Предположительно – с убийцей той самой жены, которой было куплено то шикарное платье! — И она носила его, не снимая, и в пир, и в мир, пока тетка в химчистке, благослови ее бог, не обработала эту розовую тряпку как-то неправильно, отчего стразы сами отваливаться стали, – кивком ответив на вопрос Петрика, договорил Афанасьев. Я заметила, что он как-то приободрился. Хм, рано, рано. Мы еще не получили признательных показаний! — Короче, – сказал Игорь. Про платья ему было неинтересно. Точно не противный! – Сунулись вы под иву, увидели спину в ненавистных стразах. И что? Толкнули жену в пруд? — Да как же вам объяснить-то? – Афанасьев вздохнул, поискал глазами, остановил взгляд на Петрике как наиболее чутком и заговорил с надрывом: – Я увидел ее спину в тех самых стразах и понял: сейчас начнется. Картинные рыдания, заламывания рук: «я отдала тебе свои лучшие годы, а ты», «эти ивы – свидетели нашей давней любви», «поклянись мне прямо здесь, на священном для нас месте…» – вот это все. И так мне стало тошно! Я даже окликать ее не стал, просто повернулся и ушел. Поговорить и все выяснить и дома можно, в нормальной обстановке и за бутылочкой, сойдет за наркоз… — Врет же, – сказал мне Рояльный, но тон его выдавал сомнения. — Не верю! – с интонацией Станиславского поддержал его Эмма. Я посмотрела на Караваева: он пожал плечами. А Петрик вдруг сказал: — И зря не верите. Это очень похоже на правду. Бум! Что-то стукнуло в комнате за стеной. Я мигом вспомнила: в машине Артема был пассажир, значит, водитель привез в дом гостя, о котором мы напрочь забыли! — Кто там?! – вскочил Караваев. Игорь молча вышел из комнаты. — Там? – У Афанасьева, похоже, тоже были провалы в памяти. – Там эта… как ее… вещи сестры разбирает. |