Книга Семь футов под килькой, страница 84 – Елена Логунова

— Эмма, тащи еще бутылку! – велел Караваев.

— Эмма, завари чай! – распорядилась я.

Стало понятно, что мы с любимым опять не единодушны: он хочет помочь Покровскому напиться, я – протрезветь. Вот так и живем. В единстве и борьбе противоположностей.

Эмма безропотно встал и пошел в домик. Вернулся он с бутылкой вишневки и кратким донесением:

— Чайник поставил.

— Ну, за чайник! – признательно кивнул Покровский и потянулся к рюмке, которую предупредительно наполнил Караваев.

Мы выпили за чайник – почему нет, он еще бабушкин, можно сказать, заслуженный ветеран: тридцать лет в горячей точке на плите, – и тут вернулся Караваев.

— С билетами действительно интересная история, – сообщил он, бухнувшись на лавку, сцапав рюмку и уточнив: – За что пьем?

— За чайник, – подсказал неизменно любезный Эмма.

— Уже? – Любимый слегка удивился, но опротестовывать тост не стал. За что только не пил уже в своей жизни, видимо. – Так вот про билеты, слушайте внимательно. Где-то с месяц назад, то есть сильно заранее, секретарша Афанасьева купила для него билеты Краснодар – Москва – Краснодар в привязке к датам выставки. То есть в среду он улетел туда, а в воскресенье должен был вернуться. И Афанасьев оба эти билета использовал: в среду улетел, в воскресенье вернулся, так что все думали – он это время был в столице.

— А на самом деле? – не утерпел Эмма.

— А на самом деле он уже в Москве, в четверг, вскоре после открытия выставки взял через интернет на сайте авиакомпании обратный билет в Краснодар. И улетел по нему. – Караваев пошарил глазами по столу, нашел печенье и сунул его в рот.

— Один билет, только в Краснодар? – уточнила я.

— Угу, – печенье мешало дать развернутый ответ.

— Это странно. Если он планировал метнуться на родину, чтобы быстренько убить жену, и снова умчаться в столицу, то должен был взять билеты туда и обратно, – рассудила я.

— С его полетом в Москву в день смерти супруги еще интереснее. – Караваев победил печенье и вернулся к беседе: – В ночь с пятницы на субботу, когда Ольгу уже нашли в пруду, Афанасьев приехал в аэропорт и уже там взял билет на первый же рейс в столицу.

— Но Ольга утонула еще днем! – напомнил Петрик. – Часов в двенадцать или чуть позже мы с бусинкой уже бегали по парку, искали пропавшую по просьбе Доры.

— Ой, ну люди всякие бывают, – вмешался вдруг Игорь, который дотоле молча ел-пил и слушал. – Убить-то каждый может, а вот потом все реагируют по-разному. Может, мужик запаниковал, побежал от того пруда куда глаза глядят, очухался только через пару часов, смекнул, что его первым заподозрят, и тогда уже помчался в аэрпорт.

— То есть ты думаешь, он не планировал ее убивать, это случайно вышло?

— Поверь мне, Люся: грохни он супругу планово – унесся бы в аэропорт прямиком от пруда, без малейшей задержки. И билет в Москву уже имел бы на руках, да, пожалуй, и не из нашего аэропорта летел бы, из какого-нибудь другого ближайшего, хотя бы из Геленджика – это всего два часа на хорошей машине по трассе…

— Не нравится мне, с каким знанием дела он об этом говорит, – опасливо покосившись на Игоря, шепотом пожаловался мне Петрик. – Кого мы пригрели на груди, моя бусинка?

— Никаких «мы», моя грудь вне подозрений! – сердито нашептала я в ответ, тоже опасливо покосившись, но на ревнивца Караваева.