Книга Книжный клуб на острове смерти, страница 32 – Виктория Дауд

Спир, перекрывая рев шторма, начал выкрикивать ругательства, а после заявил:

— Итак, дамы и господа, пришло время для серьезных действий.

Когда яхту подхватила очередная волна, он сгреб первый попавшийся рюкзак – к несчастью, мамин – и швырнул его за борт. Прежде чем мы осознали, что происходит, и успели как-то отреагировать, Спир выбросил еще три.

— Какого хрена вы творите? – Мирабель, шатаясь из стороны в сторону, с трудом поднялась на ноги.

— Нет снаряжения, нет страха! – крикнул Спир, отправляя в море очередной рюкзак.

Тетя Шарлотта рванулась к своей сумке и распласталась посреди палубы.

— Нет! Ни за что! – Она отчаянно замотала головой.

— Это же был гребаный «Эрмес»! – Мама в потрясении открыла рот.

Судно сильно качнуло влево, и маму отбросило на спинку скамьи.

— Мы герои боли! – проревел Спир, перекрывая тарахтение двигателя и завывания ветра. Выглядел он совершенно безумным.

— Вы совсем умом тронулись? – уставилась на него мама, не обращая внимания на стекающую по волосам морскую воду. – Какого черта здесь творится?

Джесс и Райан, растерянные и сердитые, начали подниматься с места, но яхта вновь сильно накренилась, да так, что палуба приняла почти вертикальное положение. По темному небу зазмеился длинный зигзаг молнии, походящий на раскинутые в разные стороны белые корни дерева. Бутылконос буквально упал на штурвал, раздался громкий резкий звук, словно в нас кто-то стрелял. Затем последовал треск дерева, и когда на яхту обрушился очередной вал, мачта рухнула в море. Я успела заметить, как злосчастная подкова пролетела по воздуху и ударила Бутылконоса прямо в затылок.

Потом нос и рот заполнила белая пенистая вода. От напора волн заложило уши, а вся кровь в теле, похоже, устремилась к голове. Ноги потянуло ко дну. Я дышала так громко, что звуки окружающего мира доносились как сквозь вату. Одежда сбилась вокруг талии, волосы, будто водоросли, облепили лицо. Когда очередная волна мощно потянула меня в сторону, я заметила руки, толкающие чью-то голову под воду, и зеленые глаза, смотрящие на меня с ужасом и отчаянием.

А потом все исчезло.

Волны набегали на ноги и снова отступали. Меня затягивало в липкий песок, под лицом собирались неприятные лужицы, в щеку впивался гравий. Я пребывала в том полусознательном состоянии на пороге пробуждения, когда все вокруг кажется незнакомым и воспоминания еще не складываются в узнаваемый узор. Глаза горели от морской воды. Соль кристалликами покрыла кожу и налипла на ресницы.

Сквозь щели приоткрытых век, будто через прорези почтовых ящиков, я разглядела фиолетово-синее небо и посеревший от дождя мир. По земле стелился бледный туман, над головой по-прежнему висели тяжелые тучи, промозглый воздух насквозь пропитался морской водой.

Понятия не имею, сколько я там пролежала, однако вокруг сгущались сумерки. Вспыхивавшие перед внутренним взором разрозненные фрагменты воспоминаний походили на обломки, оставшиеся после кораблекрушения, и не вызывали в душе никакого отклика. Обрывочные картины того, что мне пришлось пережить, сочетались друг с другом не больше чем куски расколотой деревяшки.

Я видела себя еще подростком, цепляющимся за лежащего отца, который учащенно дышал, словно воздух стремился побыстрее покинуть его умирающее тело.