Книга Книжный клуб на острове смерти, страница 22 – Виктория Дауд

Эта книга стала одной из немногих папиных вещей, которые мама после его смерти не отправила в благотворительный магазин или на свалку. Я закрыла глаза и ощутила знакомый запах дыхания отца. Каким-то образом в случае папы вонь от сигарет и выпитого вечером виски превращалась в уютный аромат, окутывающий меня облаком безопасности. И сейчас я стискивала в руках потрепанную Библию в черном кожаном переплете, будто заблудший проповедник, отчаянно ищущий спасения. Эта книга еще хранила память об отце. Сам он никогда не нуждался в спасении; в нем до самого конца не было ни греха, ни нечистоты. Казалось, протяни я сейчас руку в темноту, и он очутился бы рядом, в телесном облике, а не в дымке воспоминаний.

— Ложись спать, Урсула.

Само собой, здесь не было никого, кроме мамы, и в ее голосе отчетливо слышалось подозрение. Она явно все поняла – учуяла растекшийся по комнате кисловатый запах бренди. Возможно, он напомнил ей об отце, отсюда и раздраженный тон. Как по мне, папа не сделал ничего плохого, однако мама вспоминать о нем не любит. Я не спрашиваю о причинах. Есть темы, которые лучше не затрагивать.

* * *

На завтрак нам предложили сухари и растворимый кофе с ультрапастеризованным молоком, от которого уровень кислоты в желудке подскочил, едва мы оказались на пирсе Левербурга. Тут же находились наши сваленные в кучу рюкзаки. Понтонный мост тонкой линией прочерчивал покрытую рябью темную воду, порывистый ветер трепал укрепленный на шесте выцветший флаг. По земле стелился туман, сквозь который пытались пробиться слабые лучи света. Тяжелые тучи, чьи отражения почти недвижно застыли на поверхности воды, угрожали остаться на весь день и не допустить появления солнца.

— Какого черта мы здесь делаем? – Мама одарила меня убийственным взглядом.

— Ждем лодку в ноль восемь сорок пять. Помнишь?

— Только не начинай. Мне холодно, я устала, и здесь не Фулем^[18].

— Нам нужно пройти курс, чтобы…

— Что? Истощить силы? Погибнуть? – Мама отвернулась. – С таким же успехом мы могли бы умереть и дома. Там, по крайней мере, было бы тепло.

Я не стала отвечать маме, но сделала вид, что размышляю над ее словами. Этот трюк, которому в числе прочих научил меня психотерапевт Боб, и в самом деле работал.

— Так мы отточим свои навыки выживания, – в конце концов, спокойно и размеренно проговорила я, стараясь не взбудоражить маму еще сильнее.

— Навыки? Таскаясь за старым пердуном, вытирающим задницу мхом? Сомневаюсь.

— Раз уж мы здесь, нужно извлечь из происходящего максимум пользы. А вдруг тебе понравится, мам?

— Так же, как в прошлый раз? Ну когда мы останавливались в том доме, который в итоге переименовали в Бойню? – Мирабель не упускала возможности выставить меня в дурном свете.

— Мирабель, ту поездку устроила не я. Это была ваша…

— Внимание, занять боевые посты! – предупредила тетя Шарлотта. – Здесь Злая ведьма Запада и Тонто.

— Тото, – поправила я. – А Тонто – спутник Одинокого рейнджера.

Тетя Шарлотта смутилась.

Бриджет и песик, двигаясь совершенно синхронно, спешили по понтону в нашу сторону.

— Доброе утро! Вы же не пытались оставить нас здесь? – ослепительно улыбнулась Бриджет.

— Нет. – Мама отвернулась. – Мы просто о тебе забыли.

— Даже если ты начала называть себя Одиноким рейнджером, – добавила тетя Шарлотта.