Книга Ребро, страница 89 – Влада Ольховская

А этот зал определенно был особенным, мне одного взгляда хватило, чтобы понять. Громов щелкнул выключателем, и загорелись с легким шелестом люминесцентные лампы, наполнившие призрачным светом помещение с круглыми сводами, как в храме каком-нибудь. Это было сделано не случайно. В зале не обнаружилось никакой мебели, ни единого предмета, его назначением было только хранение скелета.

Но какой это был скелет! Намекающий на человеческий, однако точно не принадлежащий человеку. Он был увеличен, растянут во все стороны, будто бы делали его когда-то из полимерной глины. Кости искажались, но плавно, без надломов и линий соединения. Скелет широкой жабой занимал всю стену и тянулся под потолком. И даже для того, чтобы разместить его вот так, потребовалось повозиться, закрепляя металлическими кольцами его непомерно длинные руки и короткие ноги, явно неспособные нести такую тушу. Представлять, как этот уродец выглядел при жизни, мне не хотелось.

Хотя какая там жизнь? Очевидно же, что передо мной скульптура! Это существо было слишком несуразным, чтобы жить, чудовищным не только эстетически, но и с точки зрения любой развитой жизни. Я не представлял, из чего сделали это чучело, зачем, а главное, для чего Громов показал мне его.

— Ну и что это такое? – равнодушно спросил я, разглядывая бугристую, будто пузырившуюся изнутри голову уродца.

— Это мой отец, – так же спокойно сообщил Громов.

Я уставился на него с нескрываемым удивлением, да и с упреком тоже. Понятно, что это шутка, но какая-то уж очень дебильная! Смешного в ней ничего нет, а оскорблять собственного мертвого отца – так себе идея.

— При чем здесь ваш отец? – только и сумел спросить я.

— При том, что это действительно он. Присмотритесь – и вы увидите, что это не имитация. Это настоящая человеческая кость. Так что кость в вашей правой руке не единственная, которую создал тот мир.

Я действительно подошел поближе, присматриваясь к уродцу. Быть может, это несколько наивно с моей стороны, потому что «на глаз» я бы не отличил настоящую кость от подделки. Но это была чертовски качественная подделка! Настолько, что я даже не решился притронуться к ней. От этой штуки веяло смертью, и воображение против моей воли рисовало несчастного искаженного человека, которым это существо могло быть.

— Я упоминал, что мой отец умер далеко не при нормальных обстоятельствах, – сказал Громов.

— Да, это, кажется, было при попытке открыть портал…

— Именно так. При попытке, инициированной Арсением Батраком до его собственного перехода. Тогда он вышел сухим из воды. А вот мой отец, наивно поверивший ему, – нет. Он не попал в тот мир, но оказался в зоне действия портала.

— И он превратился… вот в это?

— Да. Прямо на моих глазах.

Голос Громова при этом оставался безжизненным, взгляд – ледяным, и я не брался даже предположить, что он чувствует сейчас, глядя на изуродованные кости. А уж что чувствовал тогда – тем более.

— Это произошло не мгновенно, – продолжил он. – Это длилось ровно до тех пор, пока не закрылся портал. Позже анализ ситуации показал, что речь шла о десяти минутах. Но мне это показалось вечностью… Я слышал его крики, слышал, как он звал меня, но не рисковал к нему подойти. Потому что даже страх потерять его был слабее, чем страх перед превращением в такого же выродка! А потом портал закрылся, и на месте моего отца остался лишь огромный, бесформенный, едва узнаваемый кусок плоти. Но знаете, что было хуже всего?