Книга Цвет из иных времен, страница 86 – Майкл Ши

Но сейчас – когда он выехал на автостраду и прибавил скорости, мчась к темно-неоновому силуэту города на фоне золотисто-алого купола зари, – Брэдли знал, что раз схватки у Луп происходят с интервалом примерно в пять минут, то шейка матки расширилась где-то на четыре сантиметра. И теперь в гладкий внутренний зев размером с дырку в маленьком пончике – который прежде обычно отталкивал его огромные пальцы, словно нежный полип из приливной волны, и от прикосновения к которому Луп резко вздрагивала – он с легкостью мог бы просунуть до самой узкой части свой большой палец. Усевшись в машину, он включил звуковое устройство, выданное клиникой, и перед ними на полосу вырулила патрульная машина штата, переключив сине-красную мигалку в режим сопровождения.

У вездесущего правительства есть свои плюсы. Час пик подходил к концу, и на выездах с автострад машин было мало, а вот на наземных улицах, ведущих к больнице, пробки еще не успели рассосаться. Патрульная машина вела их по потоку и дистанционно продлевала зеленый сигнал светофора, оставляя за собой в нарушенном автомобильном движении аневризмы. Брэдли скорее пугало, чем утешало присутствие патруля.

Ведь тот символизировал власть Всемирного Совета по Заселению, государственный сектор. Правительство постоянно содействовало на протяжении всего процесса родов – точнее, неусыпно следило и контролировало. Сейчас, при Совете, миниатюрных женщин, вынашивающих крупное потомство, чаще отправляли на кесарево, чем в прежние времена. Также ограничили временные рамки для естественных родов – «в интересах как матери, так и ребенка», естественно, – и во время первых родов Луп чуть не назначили обязательное кесарево сечение. Со вторым ребенком она прибавила семь фунтов. У забеременевших во второй раз матки были более гибкими и лучше приспосабливались к росту плода, поэтому вторые дети часто оказывались крупнее, а роды проходили быстрее. Брэдли держался за эту мысль. Ему не хотелось, чтобы ее резали. Он едва ли мог вынести телесное вторжение на этапе зачатия. Упаси бог, если ее покромсают, разрежут и раскроют чрево.

В больнице им сообщили, что все альтернативные родильные центры – с магнитофонами, книжными полками, регулируемым освещением и большими кроватями – заняты. Они надеялись, что получится провести время в больнице с комфортом, уповали на крупицы сенсорной свободы, на которые могли бы отвлекаться между схватками, лишь бы не потонуть в неумолимом потоке того, зачем они прибыли, в прямом и глубоком потоке, идущем через боль. Родовые муки. Не зря их так назвали. Каждые пять, три, две минуты взваливать на себя тяжелую ношу, в разы превышающую собственный вес, – как у муравьев.

Но в итоге им выделили классическую узкую кровать на колесиках с секционным матрасом, которую легко сдвинуть с места даже при опущенных стопорах – чтобы доставить Луп куда потребуется. Стояла эта кровать в классической комнатушке с угловым унитазом, раковиной напротив, шкафом и прикроватными тумбочками, забитыми стерильными прокладками, пакетами со смазкой и коробками белых, тонких, как презервативы, перчаток. Кухня находилась дальше по коридору; там Брэдли мог приготовить себе кофе и ледяную стружку для Луп. Пожалуй, все, чем Брэдли ей помогал, – это просовывал ложку измельченного льда меж ее красных, припухших губ. Незначительнейшее содействие. Во время схваток он массировал посыпанными детской пудрой руками ее поясницу, ягодицы, ступни – там, где располагались точки расслабления тазовой области. Но усилия, казалось, были тщетными – стоило схватке закончиться, и бессильное растирание становилось для Луп невыносимым.