Книга Цвет из иных времен, страница 16 – Майкл Ши

— Видишь следы на стене? – внезапно спросил меня Эрнст, нарушая пристальное молчание. – От подоконника – вон там – вниз по диагонали к берегу озера в нижнем углу стены?

Слова Эрнста прозвучали магическим заклинанием – я словно разом перенесся со двора на темную лестницу, в прошлую ночь. И когда взглядом проследовал по описанной им линии, волосы на затылке у меня встали дыбом. Следы были невнятные – считай, царапины на потертой отделке. Но складывались они в дьявольски четкий узор, в нос снова ударило зловоние и накатила тошнотворная, выжидающая тьма прошлой ночи, когда луч фонаря Эрнста уничтожил давящие тени. За телефонными разговорами увиденное отошло на второй план, и с тех пор ни один из нас о ней не вспоминал. Теперь же я сказал:

— Мы оба уловили, как что-то покинуло комнату, верно? Именно это ощутили?

— Именно это ощутили.

Я взглянул на своего дорогого друга, с которым был знаком двадцать лет. В колючих черных глазах, прикрытых снегом косматых бровей, мне мерещился смех. Я с трепетом сказал ему:

— Мы сошли с ума, Эрнст.

— Совершенно спятили. Помнишь наджальский миф о Наблюдателях? Наблюдателях, что борются со злом? Людях, чей разум наготове? Нам выпало стать ими, Джеральд.

— Мы позавтракаем, выпьем и поговорим.

Эрнст кивнул.

— Приготовим яйца с канадским беконом и галетами, выпьем пару больших чашек кофе с виски и поговорим. Нужно подготовиться.

Мы развели небольшой (и незаконный) костер в лагере на обочине шоссе и поглощали еду, как волки. За виски для ирландского кофе пришлось вернуться на яхту, но благодаря охватившим нас решительности и беспристрастности, нам не составило труда выработать четкий план действий и спокойно пройти обратно к озеру.

После, пока я первым делом настраивал свою портативную пишущую машинку, Эрнст готовил кофе. Затем, взбодрившись щедрыми порциями напитка, мы приступили к составлению журнала наблюдений за все шесть дней нашего пребывания на озере. Мы использовали метод, разработанный по итогам пары археологических раскопок, в которых мы участвовали – разумеется, исключительно как любители. В ходе обсуждений с Эрнстом я составил первый черновик с большим количеством пробелов, отдал ему на сверку, и он вписал между строк дополнения.

Благодаря такому подходу мы подметили многое, чему прежде не уделили должного внимания.

В самый первый день один ребенок резво бегал туда-сюда по пристани. Его отец налетел на рыбу – как он думал, карпа – в неглубокой бухточке в западной части озера. Он уверял, что размером рыба была в треть лодки. «Прямо как старое бревно! Мы будто его разбудили! Уплывал он такой озадаченный! Мама сказала, мы его, верно, сильно контузили!»

Семья уехала на следующий день – по большому счету, из-за насмешек отдыхающих, которые вызвал рассказ. Мальчику с гнусавым голосом и дурной осанкой – такие редко вызывают симпатию у взрослых – дали прозвище. Все стали звать его «Большая рыба» – у него были пухлые, очень напоминающие рыбьи, губы. Мы даже вспомнили, как Чатсворты и Грегориусы похохатывали над ситуацией. Наивным, хвастливым энтузиазмом несчастный юноша вызвал бурные издевки со стороны сверстников, которые вылились в слезы, потасовки и отъезд семейства Большой рыбы следующим днем. Эрнст вспомнил, как мельком увидел лицо матери в окне машины, выезжающей из парка.