Книга Нартуган: Из огня и магии, страница 80 – Ануар Нурланулы Кошкарбаев

— Иди вперёд, Нартуган! Быстрее!

Мардан толкнул его, и они вместе бросились вниз. До тайного хранилища оставалось совсем немного.

Скользя по осыпающимся обломкам, словно по крутой горке, они достигли твёрдого пола, усеянного затерянными во времени артефактами. Здесь хранились запретные вещи. Нартуган провёл рукой по гладкой каменной поверхности, окинул взглядом таинственное хранилище и нахмурился.

— Мардан, а безопасно ли их использовать? Мне кажется, не зря их заперли здесь.

— Их заперли не потому, что они прокляты, а потому, что они слишком опасны. Так что не бойся. Лучше давай побыстрее проникнем внутрь.

Сабыржан не должен был увидеть это. Он был человеком чести, всегда следовал правилам и чтил древние запреты, установленные задолго до его появления. Именно поэтому им нужно было действовать быстро.

Нартуган прикоснулся к поверхности и вновь активировал свою силу. На этот раз им не требовалось разрушать всю стену — достаточно было проделать небольшую дыру, чтобы проскользнуть внутрь. Магия растекалась по камню, разрушая его изнутри. Уже через минуту на стене появилась тёмная брешь. Они не стали медлить — быстро скользнули внутрь, исчезая в тени хранилища.

Ещё в далёкие времена, во времена правления Абылай-хана, когда бескрайняя степь простиралась до самого горизонта, а ночное небо полнилось шёпотом предков, жил среди кочевников один воин. Имя его — Бердибек. Он был уважаемым бахсы, признанным самим ханом, почитаемым народом и удостоенным титула батыра. Хотя у него не было врождённых магических сил, те, кто был связан с магией, знали, что он происходил из угасающей ветви бахсы.

Говорят, его мать оставила ему таинственное наследие. Первым из её даров была книга, о которой ходили зловещие слухи — «Безумный Договор» (перевеод с каз. яз. Айбақ-Сайбақ Шарт).

В её потрёпанных страницах не было заклятий, что можно выучить, но таилось нечто куда более страшное — способ заключить сделку с Ерликом, владыкой подземного мира. Тот, кто открывал книгу, получал возможность наложить смертельное проклятье, но цена за это была неизбежна.

Проклятье длилось семь дней. Всё это время жертву терзали мучения, выходящие за грань человеческого понимания. Вода, что касалась её губ, становилась едкой, будто уксус, сжигая горло и не утоляя жажду. Пища в её руках разлагалась, источая смрад тления, и превращалась в грязь, стоило ей коснуться губ. Сон не приносил облегчения. Он был пыткой — бесконечным падением в бездну, где ждали кошмары, не исчезавшие даже после пробуждения. Они следовали за ней в реальный мир, сливались с тенями, превращаясь в уродливые фигуры, что подстерегали её в каждом углу. Гнилые руки тянулись из тьмы, не касаясь, но оставляя за собой липкое ощущение прикосновения. Их безглазые лица лишь взирали, не издавая звука, но один взгляд на них пробирал до леденящего ужаса.

Не каждый мог выдержать такие муки. Некоторые, обезумев от страха, разрывали себе горло ногтями, другие, выкрикивая проклятия, бросались в реки, надеясь найти избавление в холодной глубине. Кто-то искал спасения, но его не существовало. Оставалось лишь одно — пережить эти семь дней, цепляясь за угасающий рассудок. Но если проклятый погибал, проклятье не исчезало. Оно возвращалось к тому, кто его наложил, впиваясь в его душу, становясь его проклятием. Теперь его ждали вечные муки, от которых не было избавления — такова была насмешка подземного владыки.