Книга Рваные судьбы, страница 95 – Татьяна Николаева

Лиза вошла в его дом в тот момент, когда вся семья сидела за столом и ужинала. Краем глаза Лиза увидела на столе кастрюлю с дымящимся борщом, кашу, хлеб. Как будто и не было войны и голода вокруг. У Лизы и в мирное время не каждый день бывал такой богатый стол.

От голода и ненависти к горлу подступила тошнота. Она вынуждена неделями ходить по соседним сёлам и городам, отматывать десятки километров пешком по холоду и слякоти, по несколько дней не есть и практически не спать, чтобы выменять кусок хлеба или пару рублей на серую муку для лепёшек, в то время как этот предатель сидит у себя дома в тепле и жрёт вражеский паёк за то, что сдал всех своих односельчан.

Рука потянулась в сторону плиты, где стояли тяжёлые сковородки, но Лиза сдержала порыв. Ну, угрохала б она сейчас его. И что дальше? Уж это точно никак не помогло бы Рае с Верой, а её саму вернее всего расстреляли бы. Она вышла из тени сеней и сдавленным голосом спросила:

— Где мои дочери?

Колька дёрнулся от неожиданности и облился борщом.

— Тьфу на вас, тётя Лиза, – сказал он, вытирая рубаху от борща. – Что вы так неожиданно подкрались?

— А ты что, кого-то здесь боишься? Так чего же к тебе охрану не приставили? – Лиза сверкнула глазами. – А то глядишь, можно и ножа в шею получить, за такие-то дела.

Колька привстал, челюсть у него отвисла от растерянности. Но через мгновение он уже взял себя в руки.

— Что вы такое говорите, тётя Лиза? – сказал он, прищурившись. – Вы меня решили напугать, или угрожаете? Да за такие слова…

Лиза перебила его:

— Жалею, что сдержала себя и не прибила тебя, гниду, минуту назад. Говори, Иуда, куда увезли детей наших!

— Вы потише на поворотах, – Колька изменил тон. Он уже окончательно овладел собой и заговорил с презрением и пренебрежением. – А то я не посмотрю на то, что вы с моей матерью соседки.

Лиза сделала шаг вперёд, смело вскинув голову.

— Я тебя не боюсь, можешь не тужиться, – сказала она. – За правое дело и смерть принять не страшно. А вот как ты собираешься дальше жить на свете? Ведь война когда-то закончится, твои покровители уйдут отсюда. И что ты будешь тогда делать? Как детей своих будешь растить? Подумал бы хоть о своей семье. Что им-то готовишь?!

— О чём это вы? – притворно удивился Колька. – О каких покровителях вы говорите, тётя Лиза? Я переводчиком служу у немцев. Только и всего-то.

Жена Колькина опустила глаза.

— И за то, что ты им с нашего языка переводишь, они тебя так кормят, как кабана на убой? – Лиза кивнула на богатый стол.

— А вы мои доходы не считайте, – огрызнулся Колька. – Я как-никак работаю ещё.

Лиза презрительно улыбнулась краешком губ:

— Доходы, переводчик… В то время, как наши солдаты фашистов бьют, ты тут переводчиком служишь… Жаль мне тебя, Колька. Запутался ты. И уже не выберешься. Не нужен ты ни своим, ни чужим. Они ведь тоже предателей не уважают: пользуются, но не уважают.

Колька молчал.

— Скажешь, куда увезли наших детей? – снова спросила Лиза.

— В Германию их увезли. На работы, – сказала Колькина жена, не выдержав. Она очень страдала от того, что её муж служит немцам. Она, как никто другой, понимала, что ждёт в будущем её с детьми. Везде, куда бы они ни пришли, ни приехали – будет на них клеймо «предателей».

Колька метнул на жену разъярённый взгляд. Лиза посмотрела с сочувствием на молодую женщину и повернулась, чтобы уходить. Но следующие слова Кольки заставили её замереть на месте. Он медленно и с упоением отчеканил каждое слово: