Книга Скала и ручей, страница 48 – Татьяна Николаева

Элина прикусила губу и сглотнула. Хозяева дома, тоже удивленные ее высказыванием, переглянулись и сделали вид, что пропустили мимо ушей.

— Элина приехала из Ороса и немного знает о местных традициях, — добавил Ринат, обратившись к Таши. — Извини ее… неуместное замечание.

— Цивилизация портит людей, — улыбнулся Таши. — Ладно, Ринат, забудь. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, лучше.

Он провел рукой по лицу, словно смахивая усталость, покрепче затянул браслеты с обережными камнями. Боль давно прошла, уступив место странной, глухой пустоте внутри, там, где у обыкновенных людей билось живое сердце.

— Камала постелит вам наверху. Переночуйте у нас, ночью по улицам ходить не стоит.

— Но наши спутники остались в гостевом доме, — замялась девушка. — Они не будут нас искать?

— Роме сейчас не до нас, а Федору не лишним будет отдохнуть. Да, принцесса? — подхватив прикорнувшую на его коленях малышку на руки, Ринат аккуратно вынул пуговицу у нее изо рта и пригладил черные прядки надо лбом. Камала потянулась к нему, хотела забрать дочку, но та вцепилась в куртку охотника, разразившись диким ревом. Ринат усмехнулся:

— Ничего страшного. Давай я ее отнесу.

Женщина проводила его в маленькую темную комнатку, неуклюже прилепленную сбоку хижины. В семьях пхади было принято достраивать дома вокруг основной комнаты, потому что количество детей предсказать никто не мог — а женщина рожала, пока могла. Таши и Камала были еще молоды, и наверняка Иджи станет не единственным их ребенком, но пока что комната была достроена только одна.

Боясь оставаться в чужом доме в одиночестве, Элина поспешила за ними. Наклонившись под низкой потолочной балкой, чтобы не стукнуться головой, Ринат аккуратно опустил сонную девочку в деревянную колыбель, заботливо вырезанную отцом, сам сел рядом на обструганный пенек, заменяющий табуретку.

— Иди спать, Ринат! — улыбнулась хозяйка. — Она тебе глаз сомкнуть не даст.

— Ничего, я посижу. Малышка скучает. Да и я иногда… в общем, ладно.

Не договорив и прислонившись плечом к высокому бортику колыбели, Ринат протянул руку. Теплые ладошки девочки-пхади уцепились за его большую и сильную ладонь, и вскоре она заснула, прильнув круглой смуглой щечкой к его руке.

— Ты скучаешь по сыну, — вздохнула Элина, глядя, как охотник внимателен и ласков с девочкой. Ринат покачал головой.

— Если бы я только мог скучать.

— Это был не вопрос. Мне кажется очевидным другое, — их взгляды на мгновение встретились, и он увидел в ее глазах потаенную хитринку, как блеск крохотного алмаза среди обманчивого отсвета песка на солнце. — Ты боишься привязываться к людям и не хочешь, чтобы они привязывались к тебе. История с Тамарой ранила тебя так глубоко, что тебе легче притвориться холодным и равнодушным камнем, чем отпустить эти чувства и позволить себе впустить в свою жизнь другие. Люди рядом с тобой и такими, как ты, испытывают особенное влечение, потому что хотят разгадать вашу молчаливую тайну. Даже без эмоций вы выглядите идеальными: смелые, заботливые, живете без оглядки. Внутри, конечно, полный раздрай, но при поверхностном знакомстве мало кого интересует, что там у других, внутри. Избегание провоцирует вопросы, а вопросы — это любопытство, это сближение.

— Если ты хотела покопаться в психологии охотников, то сейчас не лучшее время, и я — не лучший подопытный кролик.