Книга Скала и ручей, страница 114 – Татьяна Николаева

— И ты смог сопротивляться дару?

— Трудно было, — качнул курчавой головой Доржи. — Камни тянут к себе. Но любовь тянет сильнее. Я люблю Лаани и не хочу, чтобы однажды она проснулась вдовой. Пусть мы будем не так богаты, но зато вместе.

Ринат помолчал. Когда он еще жил в Оросе и только собирался уезжать, все вокруг только и говорили и в глаза, и за глаза, что таким, как он, не место среди обычных людей. Что тайга рано или поздно заманит его к себе, что ему станет невыносимо в каменных, городских лесах, среди людей, которые будут казаться ему слишком открытыми, слишком ранимыми. Что еще больнее тем, кто не чувствует чужую боль, потому что легче разделить страдания на двоих, и нет ничего страшнее, чем среди десятков и сотен людей ощущать собственное одиночество. Что дар — это нечто безусловное, проклятие, переданное с рождением, и что только горы могут… даже не вылечить — только помочь.

Но молодой горец Доржи нашел другой выход. Вопреки всему он выбрал любовь. В борьбе с самим собой трудно выйти победителем, потому что ты сам не знаешь, чем обернется победа, и не выйдет ли поражение слишком дорого. Одни, как Доржи, считали дар лишь способом, возможностью, не привязывались к нему и не цеплялись, как неизлечимо больной цепляется за свой недуг, уже не представляя без него жизни. Другие, как Милана, — сами приходили к нему, отдавали все живые, настоящие чувства в обмен на одно-единственное, которое в конце концов и губило их.

— Говорят, что те, кто искал горное сердце, умирали, — задумчиво заметил Ринат. — Почему же ты жив?

— Потому что я вовремя повернул назад, — пожал плечами парень. — Чтобы добраться от мира белых господ к Небесному престолу, нужно пройти большой путь. Лететь на самолете до Атакура, потом — машина или автобус до Аршата. Потом еще много-много дней на лошади или пешком, как ты ходишь. Из Аршата — в Хой-Готол, через Сайгут, Хрустальное кольцо, можно, как караваны, через Хандагай, можно, как большинство охотников — через Усть-Сар. А потом вверх по течению Улай-Су, и тогда назад повернуть уже нельзя. Говорят, что Генерал и Дева обратно не пропускают. Умирают все, кто пытался повернуть обратно после Небесных ворот.

Смуглое, плоское лицо Доржи сделалось скорбным: много его знакомых и товарищей погибло на этом маршруте, кто попадал в лавину, кто — под камнепад, кто тонул в реке или оказывался в завалах. «Белые господа», которые стремились на восхождения любой ценой, совсем не дорожили жизнью пхади, гийнханцев, не ценили ничего, кроме собственных желаний. Они платили большие деньги за то, чтобы добраться сюда, чтобы увидеть «крышу мира», на расстоянии вытянутой руки посмотреть на мать всех вершин и отца природы, Деву и Генерала. У местных жителей, коневодов, носильщиков, гидов, не оставалось выбора, однако даже если они старались удержать белых туристов от опасных решений, те пренебрегали советами и все равно погибали, утаскивая за собой и своих спутников.

Ринат почувствовал, как Тамара крепче сжала его руку, переплетая замком пальцы. Он и сам не раз вспоминал слова знакомого пхади о том, что надо пройти семь рек, семь долин и семь перевалов, прежде чем откроются те ворота, которые дважды пройти нельзя — ворота вершин Небесного престола. Оставалась последняя долина, самая большая, самая высокая, самая опасная — долина реки Улай-Су, и после нее отступать будет некуда. Только вперед, только вверх. Сможет ли Тамара? А сможет ли он сам, после всего, что случилось, после всех смертей, случившихся из-за него?