Книга Скала и ручей, страница 112 – Татьяна Николаева

Что-то кольнуло в сердце, как невидимой острой иглой. Ринат подумал, что нельзя бросать безвинную жертву просто так, особенно помня о том, что этот неизвестный человек погиб из-за него. Наклонившись, он поднял безвольное, окоченевшее тело паренька, взвалил его на плечо. От тяжести на спине осколки камней впились в ноги сильнее, но пока рядом были ручей и мох, беспокоиться было не о чем.

Сверху с перевала было видно, как внизу, у реки, полыхает огненное кольцо с фиолетовыми искрами аметистов. Стихия огня не выдержала столкновения и вспыхнула, будто разгневанная, попыталась вышвырнуть камни прочь, но не смогла, и тогда огонь бешено разгорелся, заплясал на траве и на камнях, и темный, зловещий аметистовый блеск явственно отражался среди золота огня. А вокруг лагеря суетились четыре маленькие, едва различимые человеческие фигуры, таская воду кружками, котелками и просто пригоршнями и стараясь потушить полыхающую палатку и вещи.

Ринат усмехнулся: преследователям теперь не до него. Перехватив свою ношу поудобнее, он перешел седловину перевала, спустился на другой стороне. Дорога, ведущая в поселок Хандагай, куда ушел караван семьи Марджани, была единственной, но прежде чем вернуться к друзьям и к Тамаре, Ринат спустился с осыпи и между перевалом и озером разобрал заваленную камнями трещину. Положив в карман молодому альпинисту один из своих аметистов, темных и чистых, он скрестил ему руки на груди, коснулся двумя пальцами холодного лба, провел по бледному лицу, закрывая глаза, и столкнул в черную глубину. Четыре тяжелых камня закрыли новую безымянную могилу.

— Прости, — прошептал Ринат с искренней горечью. — Если я увижу тебя на Небесном престоле, скажу это еще тысячу раз.

Недолго постояв и помолчав над холодными безжизненными камнями, охотник потер снова вдруг занывшие запястья и уже не столь торопливо направился по грунтовой дороге вниз. И хотя чувства очередной волной отхлынули от сердца после того, как он ощутил себя камнем и слился с ним в видении, совесть почему-то так и не собиралась замолкать.

Поселок Хандагай виднелся далеко в долине, рассыпанный по мягким холмистым склонам вдоль реки. Утро кралось вдоль чернеющего хребта, озаряя темное небо нежно-золотистым светом. В некоторых домах уже не спали: крохотные окна издали светились от зажженных внутри ламп и свечей, вдалеке слышались переговоры собак и ржание недавно пущенных в стойло коней из каравана. Ринат вошел в реку, тихую и спокойную, перешел по колено брод, намеренно не торопясь, остудил горящие от боли и мелких камней босые ноги, смыл кровь с лица и рук, завязал волосы в низкий тугой узел на затылке. Из темного дрожащего отражения на него взглянул усталый человек с печально поджатыми уголками губ и странно темными, незнакомыми глазами.

Охотник снова умылся, разбив отражение, и наваждение пропало. В реке снова отражался только его темный силуэт, а вокруг стояли вечными стражами горы — в этой долине уже настолько высокие, что их склоны были припорошены снегом.

Он вошел в поселок, когда первые лучи солнца протянулись с вершин. Ночь уползала за хребет, новый день, умытый минувшей грозой, обещал быть спокойным и ясным. И на душе у охотника тоже вдруг сделалось невероятно легко и спокойно, когда деревянные ворота распахнулись, и Тамара с разбегу обняла его так, будто не видела тысячу лет.