Книга Большая птица не плачет, страница 146 – Татьяна Николаева

— Что ж, хорошо, — проговорил Тимур, когда молчание затянулось. Зимний день был короток, и солнце уже падало за резкие черные очертания самый высоких перевалов. Разговор шел уже долго, и пора было что-то решать. — Допустим, что мы сможем в это поверить и попытаться друг друга понять. Но мир не наступит по щелчку пальцев. Реки, границы, пастбища, поля и горы — все придется делить.

— Для этого горный народ хотел использовать силу колдуньи, — вновь заговорил Мирген. — Но она…

— Она отказалась от своего дара, — Саин все-таки пришел сыну на помощь. — Земля забрала ее силу обратно. Потому что один не может положить конец войне, в которой были тысячи. Может быть, она могла бы сдвинуть горы так, чтобы поставить границу между Салхитай-Газар и Энитхэг, могла бы увести из степи реки, чтобы жители остались без воды. Новые удары не остановят войну. Войну остановит шаг навстречу. И мы должны сделать его сами. Без небесной помощи. Иначе сами никогда не научимся.

— Ты прав, — Тимур решительно поднялся, хлопнув ладонями по столу. — Будем учиться. Для начала вернем торговый путь Харги-Манай… посмотрим, что из этого выйдет.

Разговор тянулся долго. Обсуждали границы — где пройдет новая линия, кто получит поля, чья же все-таки тайга на восточных склонах, как будут делить реки в засушливые годы. Говорили о пошлинах, о праве охоты, о том, можно ли рубить лес на склонах, которые видны из степи. Мирген слушал и удивлялся, как много нужно учесть. Раньше он думал, что мирный договор — это просто означает подписать бумагу и сложить оружие, а оказалось, что мир — это сотни мелких, но таких важных вопросов, каждый из которых рискует обернуться новой войной.

Когда уже стемнело и от догорающих свечей и алеющего заката по залу протянулись длинные тени, договор был подписан. Тимур поставил от имени хана родовой знак — снежную птицу над горами, Лао Чжан на правах старшего приложил печать короля — золотого дракона, обвивающего дерево. Монах и молодой писец Сяо Ган поставили подпись — два иероглифа и затейливая вязь.

Мирген не мог скрыть радостной улыбки. Это он потом вспоминал с облегчением и радостью, а в тот вечер у него впервые в жизни дрожали руки и срывался голос. Он думал о том, что вот так война кончилась, и в это не верилось, и впереди было еще слишком много, чтобы расслабиться и просто радоваться жизни. И что-то еще не давало ему покоя: уж очень печальным казался отец среди всеобщей радости, странно молчаливым и грустным.

Они вышли на террасу, оставив позади плеск чая, разговоры и смех — все словно сбросили с плеч тяжелую ношу и разговаривали обо всем, кроме войны. Сверху смотрели Генерал и Дева, стройные, серебряные в холодном лунном свете.

— Зурха отказалась от своего дара, — проговорил Саин, задумчиво глядя в звездную даль. — Она посадила цветок в землю у ног Великого духа, а потом… как будто заснула. И не проснулась. Земля забрала ее дар, но вместе с ним как будто взяла ее саму. Ее душу.

Мирген тронул отца за плечо. Он не знал, что сказать и чем поддержать его. Что он чувствует, снова потеряв женщину, которую довелось полюбить? Мирген не помнил свое далекое детство и не знал, как отец смирился с уходом матушки, но теперь видел, как ему тяжело. И, может быть, только любовь помогла ему сберечь чувства, несмотря на то, что рубеж сорока лет, когда сердце охотника окончательно превращается в камень, он давно перешагнул.