Книга Компания «Охотники на монстров», страница 229 – Ларри Коррейя

В голове появились мысли Старика.

Беги.

Я попытался унести свой дух подальше от Проклятого, назад, через пещеру. Йегер заорал и прыгнул на нас, так быстро, что я не успел даже разглядеть его движений. Словно стена злой силы ударила меня, прижала к земле, окутала… Я боролся, но сил не хватало. Мачадо полз по камням, его слизь заполняла каждую трещину, щупальца потянулись к нам, воля его нацелилась на меня как копье…

Я не мог сбежать. Не мог исчезнуть. Вампиры-хозяева спрыгивали с потолка, окружая меня. Проклятый приближался. Как бы я ни боролся, скинуть оковы злой воли не получалось – Мачадо тянул меня к себе, будто насаженную на крючок рыбу.

Мне пришел конец.

Беги, малшик!

Дух Мордехая Бирейки не исчез. Вместо этого он кинулся на приближающихся вампиров. Взрыв синих искр осветил пещеру, слепя тварей, ударил в Йегера, швырнув его через всю пещеру о сталактит. Раздался душераздирающий хруст.

Получи, нацистская свинья! Долг платежом красен!

Воля Проклятого обрушилась на Мордехая. И тот встал лицом к лицу со своим врагом – жест благородный и безрассудный. На мгновение я увидел его: узловатыми артритными пальцами призрак сжимал трость словно меч. Узкие плечи опущены, челюсти стиснуты, взгляд не обещает ничего хорошего. Он замахнулся на волну черноты…

И та снесла его.

Мордехай! Нет!

Проклятый отвлекся, и оковы, держащие меня, лопнули. Я вспомнил обещание, которое дал Старику. Все мои инстинкты кричали мне бороться, но я побежал. Боль охватила меня, но не моя, а Мордехая. Она заполнила всю пещеру, унося все остальные чувства.

Я вдруг увидел его смерть.

Зима сорок четвертого, Польша. Разбомбленный городок, почерневшая, сгоревшая церковь. И Старик, привязанный к алтарю. Невидимый дух Проклятого висел рядом, ждал, голодный, но уже знал, что в его вычислениях ошибка. Йегер, еще человек, в черной униформе СС, высоко занес сверкающий клинок. Когда-то, в давно забытой юности, его укусил вампир, заразил своим проклятием, и оно с тех пор таилось внутри тела, ждало его смерти, чтобы неизбежно вернуть к нежизни.

Из деревни донеслись звуки выстрелов – бессмертный Тралл выкашивал палящих по нему бессмертных солдат.

Артефакт, окруженный водоворотом черной энергии, стоял у Старика возле головы. Старик не сопротивлялся, он понимал, что битва проиграна. Сверкнул клинок, вонзился в тощую грудь Мордехая, пополз вниз. Кровь брызнула на церковный алтарь, на пол, окропив место силы.

Вырванное сердце все билось в высоко поднятой руке нацистского офицера. Но ритуал не сработал. Время было выбрано неправильно. Черная энергия артефакта гасла, а вместе с ней и свет в глазах Старика.

Жертва прикована к артефакту. Черная шкатулка поработила Мордехая, и десятки лет он провел вот так, беспомощный, привязанный к этому миру.

Пока не нашел меня.

Он закричал, вновь умирая, вновь способный чувствовать боль.

Я знал, что должен проснуться. Я боролся, отталкивая от себя Проклятого, как пловец, усиленно стремящийся на поверхность, чтобы сделать горящими легкими вдох.

Из пещеры наружу вел большой туннель, железный, вроде трубы. И вел он на поверхность.

Позади меня замолк крик призрака. Проклятый снова обратил внимание на мой удирающий дух, щупальца потянулись за мной, щелкая вокруг, словно кнуты. Я знал, что, если доберусь до поверхности, выскочу на воздух, смогу вернуться в свое тело и проснуться.