Книга Компания «Охотники на монстров», страница 115 – Ларри Коррейя

— Пациенты, которых вы встречали, наиболее функциональные, приспособленные к жизни. Многие из них на грани полного выздоровления и, надеюсь, скоро смогут вернуться в мир. Но есть и те, кто, увы, справляется хуже. Это крыло для тех, кто больше не представляет опасности для себя и других. Но есть и отделения, которые охраняются.

— А в котором Рэй Шэклфорд?

— В самом охраняемом. Технически он находится под опекой государства, но его перевели сюда из-за нашего профиля работы. Мы обязаны держать его в охраняемой палате и не выпускать.

— Он ничего не сделает Джули?

Я не мог не спросить.

— Эта девочка на моих глазах избила индонезийского кровавого демона так, что он перед ней на брюхе ползал. А ей тогда было шестнадцать. За это я не беспокоюсь, к тому же на всякий случай мы ограничили подвижность Рэя. Я бы прописал и лекарства, но, судя по всему, он нужен вам в здравом уме. – Люциус щелкнул подтяжками. – Все же удобнее было бы, если бы вы нас предупредили.

— Это было внезапное решение. – Я пожал плечами.

Неподалеку пациенты играли в пинг-понг. Один из них щеголял такими шрамами, что мои по сравнению с ними выглядели царапинами.

— В любом случае я рад, что Джули наконец решила поговорить с отцом. Надеюсь только, что она к этому готова, потому что может произойти ретравматизация. – Он мягко усмехнулся. – Поэтому вместо меня пошла жена. Она у нас самая ласковая.

Мы двинулись дальше. Он указал на другую группу пациентов.

— Часть проблем, с которыми мы здесь сталкиваемся, происходит от навязанной правительством секретности. Многие наши пациенты, столкнувшись с монстрами, обращались в обычные медучреждения, прежде чем мы успевали с ними связаться. К сожалению, когда тяжело травмированный пациент обращается за помощью, сомневаясь в реальности случившегося, обычные врачи ему вряд ли помогут. Можете себе представить, как бы вы рассказывали обычному психологу о том, что ваш начальник обратился волком и попытался вас съесть? – Он не стал ждать моего ответа. – Они бы подумали, что вы галлюцинируете, и накачали вас лекарствами. Но вы-то знаете, что все это было на самом деле. А они думают, что такого не бывает. И вот после такой «терапии» совершенно здоровый умственно и физически пациент начинает сомневаться в собственных воспоминаниях, сомнения ведут к общей неуверенности, а она порождает массу других психических проблем. Ведь если нельзя верить даже своей памяти, то чему вообще можно?

— У меня есть видео с камеры наблюдения, – ответил я.

— Ха! Не всем беднягам так везет, увы. Впрочем, проклятые шарлатаны доказательства просто игнорируют, потому что уверены, будто монстры – это просто игра воображения. Я читал толстые учебники, объясняющие, что все легенды о вервольфах и вампирах, записанные человечеством, – просто результат массовой истерии, религиозного фанатизма, попытки объяснить психозы или галлюцинации, вызванные грибком, заводящимся в ржаном хлебе. Ха! Мы с Джоан начали бить вампиров, когда еще учились на медицинском, поэтому для научного сообщества наши методы выглядят несколько неортодоксально. Запомните, мистер Питт, существует три типа людей: циники, которые ни во что не верят, дурачки, которые верят во все, и те, кто признает правду.

Мы остановились перед большой бронированной дверью. Здоровенный санитар кивнул нам, доктор Нельсон пикнул своим бейджиком, и мы вошли в длинный коридор. По обе стороны тянулись ряды железных дверей с узкими окошечками. В коридоре эхом отдавались крики, плач и бессмысленное бормотание, от которых мурашки бежали.