Книга Вендетта, страница 94 – Ларри Коррейя

— Ты чокнутый.

Он хрипло усмехнулся.

— Может, и так, вот только грядет война, которую человечеству не выиграть, и вопрос лишь в том, насколько ужасным будет наше поражение. Твой путь ведет к неминуемой смерти всего живого в этом мире. Мой – к гибели многих ради спасения всех. Придет время перерождения, обновления – люди станут верными слугами великих Древних! – Я снова поднял пистолет. – Ладно, ладно. Потерпеть не можешь. Я хочу сделать тебе предложение…

— Я к тебе не присоединюсь.

— А? – удивленно переспросил он. – Я и не собирался тебя звать. Я прошу тебя сдаться.

Вот теперь мне всерьез и очень сильно захотелось, чтобы это был не сон, а суровая реальность, с суровой реальной пушкой и суровыми реальными пулями, и чтобы мозги этого ублюдка разнесло по всему пруду.

— Выслушай меня. Владыка Ужаса никогда не таил личной обиды на людей. Но тебя он назвал по имени! – Он так сказал, будто я этим гордиться должен был. – Ярость его бесконечна. Пожертвовав собой, ты успокоишь его гнев. Но чем дольше ты упрямишься, тем дороже мир заплатит за это.

— Вот уж королевское предложение!

— Я гуманист. Подумай о своих друзьях и любимых. Ты плюнул в лицо опаснейшему существу во вселенной. Оно доберется до тебя, это вопрос времени. Моя задача – убедиться, что твое вмешательство не сделает хуже всем. Я пытаюсь защитить невиновных, а твоя безответственность мешает мне спасти мир.

Он говорил правду, но было еще кое-что. Мне вспомнились слова Сьюзан.

— У тебя еще какая-то своя выгода есть.

— Да, я заключил сделку. Великие боги иных миров не дают силу просто так. Это право нужно заслужить. Взамен за твою жизнь я получу то, чего мы с моим отцом так страстно желали. Ты – ключ к плодам моих трудов: милостивому правлению этим миром.

— Ты такой же фантазер, как Мачадо. Я видел этих тварей, никакой милостью там и не пахнет.

— Древние не желают уничтожать этот мир, они способны не только на ярость. Разрушают они лишь то, чего не могут получить. – Он снова бросил уткам хлеб, и те принялись драться за добычу, яростно крякая. – Древние разделены на множество фракций, и на нас им наплевать. Каждая фракция желает контроля над всеми мирами и душами, чтобы конкурентам они не достались.

— Красивая деталь, – я указал на пруд. – Это символическая иллюзия? Метафора? Типа дерущиеся утки – это воюющие между собой чудовища из иных миров, а мы – хлеб?

Он глянул на меня как на дурака.

— Нет. Это просто утки.

— Ага. Метафизическая сновидческая хренотень это как-то не мое. Давай пересечемся где-нибудь в нашем, мясном пространстве, я тебя настоящими пулями изрешечу!

— Оуэн, умоляю. Помоги мне преподнести им это место. Другого способа спасти человечество просто нет. Сопротивление лишь сильнее злит их. – Он широким жестом указал на город, и я впервые заметил огромное странное дерево высотой с небоскребы вокруг. Ветки у него были жуткие, черные, похожие на лапы насекомого, вместо листьев – какие-то переливающиеся мембраны вроде крыльев саранчи. Неестественная дрянь, не принадлежащая нашему миру.

— Это что?

— Ключ к единению человечества, – гордо отозвался он. – Мы познаем мир и покой под его сенью!

Весь этот прекрасный город был построен вокруг дерева. Ради дерева. Я содрогнулся.

— Это мой мир, моя утопия! Никаких больше войн, никакого голода, испытаний, болезней. Я изгоню саму смерть! Но если мы продолжим сопротивляться, терпение Древних иссякнет, и вместо уловок они прибегнут к грубой силе…