Книга Вендетта, страница 6 – Ларри Коррейя

Фейерверки. Внизу запускали фейерверки!

Я вмазал ему ногой по ребрам так, что он улетел в ванную. Времени не было – я вскочил, нашарил на кровати рукоять ганга рама в кожаной оплетке – моего гималайского кукри – и выхватил его из ножен.

Из ванной послышался душераздирающий металлический скрежет, будто что-то выдрали из стены. В красной вспышке фейерверка я увидел, как прямо на меня летит что-то большое, белое…

Унитаз просвистел в паре дюймов от моей головы, сорвал шторы, вынес балконную дверь и унесся в ночь.

В комнату ворвалось больше света, тень, выплыв из ванной, надвинулась было на меня, но быстро сжалась до размеров Англичанина. Взревев, он кинулся в атаку.

— Ну, понеслась, – пропыхтел я, встав на ноги, и ткнул ножом вперед. Англичанин выпучил глаза от удивления, глянул вниз: изогнутый ганга рам проломил его ребра и вышел из спины. Я изо всех сил налег на рукоять, поведя вверх.

За последний год я много тварей этим кукри зарубил, и обычно из них при этом хлестала кровь, а тут – ничего, вообще никакой жидкости, словно я ветчину нарезал. Англичанин сердито нахмурил брови, неспособный превратиться в свете фейерверков, и схватил меня за горло, приподняв над полом.

— Я пытался быть вежливым! – заорал он, не обращая внимания на фут стали в кишках. – А ты по-плохому захотел! Я хотел тебя притащить Древним в здравом уме, но не-е-ет, надо же повыделываться!

Я продолжал его пилить, стараясь найти сердце, а он даже и не замечал.

— Ну ладно! Значит, сожрем твой мозг, а Древним притащим тебя в виде овоща. Они людей ни во что не ставят, даже не заметят разницы. – Его шея вдруг раздулась, словно рыба фугу. – Пора ужинать, дружок!

Он запрокинул голову, широко распахнул рот, и оттуда, цепляясь черными коготками за губы, полезла какая-то тварь: моргнули красные глазки, открылась круглая пасть, полная зазубренных, как рыболовные крючочки, клыков. Тварь сунулась прямо к моему лицу, и я почувствовал, какая она голодная…

Ну нахрен!

Я выдернул кукри, занес высоко над головой и обрушил вниз, отрубив Англичанину кисть. Хватка на моем горле разжалась, я упал на пол, хватая ртом воздух. Нога в кроссовке пнула меня в живот, и я полетел через всю комнату как футбольный мяч, ударился о балконную дверь и понял, что отрубленная рука так и цепляется за мое горло. Я ее отшвырнул. Монстр, вылезший у Англичанина изо рта, завизжал чуть ли не на ультразвуке, но тот сглотнул, и тварь исчезла.

Он поднял обрубок руки, оттуда повалил черный дым и, изогнувшись, принял форму новой руки. Англичанин сжал новоиспеченный кулак и, опустив голову, попер на меня.

Человек должен знать свои пределы, и этот тип мне был не по зубам. Поэтому я вскочил и, ойкая, побежал на балкон прямо по битому стеклу. Не задумываясь об опасности, я перескочил через перила и сиганул вниз.

Приземлился я в розовые кусты, прямо на осколки унитаза. Ноги от удара словно молнией прошибло. Я полежал секунду, пытаясь отдышаться. Здоровякам вроде меня всякая акробатика дается нелегко. Я выполз из роз и рухнул на плиты у бассейна, раскидав студентиков, как кегли. Левую ногу дергало, но я смог-таки встать и поднял кукри, на который каким-то чудом не напоролся.

— Я тебе нужен? Иди и возьми! – крикнул я, задрав голову. Англичанин пялился на меня, опершись о перила, а над бассейном все взрывались фейерверки. Здесь, внизу, света было достаточно, и я чувствовал, что он ко мне не сунется. Я вскинул кукри, а свободной рукой показал уроду средний палец. Увидев нож, студенты побежали, крича и расплескивая пиво.