Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 271 – Лео Сухов

— Драться я не хочу. Вопрос, чего хочешь ты, — устало объяснил я. — Оставить сотню людей, которые еженощно отбиваются от демонов, без еды? У скольких из этих задохликов под утро закончатся силы держать щит? Некоторые из моих полжизни провели впроголодь. Скольких из них убьют ночью из-за нехватки сил? Или, может, ты и своих людей оставишь голодными?

— Припасов вы не получите! — хмуро бросил командир, не поддавшись на уговоры. — Не стоит нам мешать, наёмник.

— А это я вас задержал на перекрёстке? — удивился я.

А затем примирительно улыбнулся. И нарочито громко проговорил:

— Впрочем, знаешь… Ты прав, не дело это убивать друг друга…

Стражник облегчённо выдохнул. А я отступил и, обернувшись, сказал:

— Я и мои люди прошли две трети Глиняного круга, чтобы узнать, что случилось. Я видел, как соседние башни готовили отряды, чтобы выслать вам на помощь. Я могу уйти отсюда с припасами, которые мои люди смогут унести на себе. Или уйти без них.

Я улыбнулся и обвёл взглядом стражников и возниц. Их внимание сейчас было сосредоточено на мне:

— Если я уйду без припасов, у меня останется ещё гонг, чтобы предупредить соседей о произошедшем. Завтра об этом будет знать вся стена. И ни одна башня не вышлет больше людей, если вдруг задержится поставка. И когда вас в следующий раз зажмут на перекрёстке, вы не ждите помощи. Её не будет. Каждый из ваших будет знать: помощь не пришла, потому что в этот день, на этом перекрёстке, стража и возницы отказались ехать дальше. Они решили не кормить наёмников, хотя эти самые наёмники им только что жизнь спасли.

Люди бывают упорны в желании найти виноватых. Особенно те, кто потерял товарищей или близких. Даже не назвав имён, я обреку и стражу, и возниц на регулярные плевки в лицо.

И командир стражников это понял. Он посмотрел на меня почти с ненавистью:

— Ты не посмеешь! — выдохнул он. — Это измена.

— Измена — это оставить защитников голодными, — отрезал я. — А я просто донесу до людей правду. С каких это пор правда стала изменой?

Мы стояли друг напротив друга, и я видел, как в его глазах борются долг и страх. Долг перед городом, который вверил ему припасы. И страх не раз услышать от других, что это именно он виноват в очередной смерти во время сопровождения поставок.

Даже в ситуации, когда помощь со стороны башен была невозможна, но люди погибли — он всё равно будет виноват. И он, и все его люди, и все возницы. Хотя никакой правды в этом, конечно, уже не будет.

— Они же нас вытащили. Если б не они, мы бы тут все полегли… — тихо проговорил один из стражников, обращаясь к командиру. — Да пускай горят эти чинуши в огне Ребета…

Тот поднял руку, останавливая подчинённого. А затем тяжело выдохнул и, наконец, глухо произнёс:

— Берите. Но мы запишем всё, что вы взяли. И если что, с вас чиновники спросят.

Я кивнул, соглашаясь с условиями, и махнул своим:

— Быстро! Разбираем телеги! Сухари, вяленое мясо, воду. Всё, что на плечах унесём.

Люди бросились к телегам. Стражники и возницы помогали молча, отводя взгляды. Тот самый мужичок с бегающими глазками записывал, что и в каком количестве мы забрали.

Командир стражников стоял в стороне, глядя на запад. Туда, где не знающее жалости солнце клонилось к горизонту.

— Ты не дойдёшь до заката, наёмник… — сказал он мне, когда я проходил мимо. — С таким грузом не дойдёшь.