Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 114 – Лео Сухов

— Вот и новички… — констатировал я, мои пальцы потянулись к лезвию топора.

Я водил подушечками по знакомым узорам, которые отец выбил вдоль обуха. Волны — символы жизни, горные пики — знак твёрдости. Шёпот сорвался с губ. Тихий монотонный поток старых, едва не забытых слов. Ещё не магия шептунов, но что-то ей подобное. То, что пришло ко мне с кровью здешних предков. С памятью о металле и жарком огне кузни. Слова-напоминания. Обещание победить. Во что бы то ни стало.

И топор в моей руке ответил. Сперва лёгким, едва уловимым теплом, будто от далёкого очага. Потом — ещё теплее, но не обжигая, а согревая. Рукоять перестала быть просто рукоятью в потной ладони. Она стала моим продолжением. Живым когтем, готовым драться и побеждать.

В полосу света два свежих глуха ввалились почти одновременно. Первого, высокого, встретил Аримир. Он не стал дожидаться, пока мертвец войдет в проём. Быстрое движение вперёд — и тяжёлое копьё вонзилось в чёрную шею.

Листовидное остриё не пробило псевдоплоть насквозь. Однако мертвеца остановило. Аримир резко дёрнул оружие вбок, рассекая остатки плоти режущей кромкой. Голова глуха откинулась назад, разлучённая с позвоночником. Второй удар копья, уже рубящий — и голова с сухим хрустом кувыркнулась в темноту. А туловище осело на каменный пол.

Второй глух, низкорослый и более активный, проскочил чуть левее, мимо Аримира. Где его и встретил Аферн. Кривой меч нашего заказчика сверкнул в свете факелов ярким полумесяцем. И как бритва, скользнул по чёрным жгутам на шее. Встретил сопротивление тугой псевдоплоти, преодолел его…

Ещё миг, и тёмная голова взлетела вверх. Описав дугу, она шлёпнулась на пол у наших ног. А челюсти пару раз злобно щёлкнули, прежде чем мой сапог, опустившись, упокоил древние кости.

Тишина вернулась. Теперь она была другой, бьющей под дых и давящей на мозг. Не успели мы перевести дух, как из коридора донёсся множественный звук шаркающих шагов. И эти шаги медленно приближались к нам.

Ожидая врагов, я вглядывался во тьму. И не сразу понял, что чёткие контуры стен поплыли, а детали стали размытыми. Ночное зрение покидало меня. Мысленно ругнувшись, я закрыл глаза и сжал в руке амулет, дожидаясь, когда тот ответит теплом.

А затем вновь открыл глаза и уставился во тьму. Мир обрёл прежнюю чёткость. И в этой чёткости, в глубине коридора, уже виднелись фигуры врагов. Контуры мелькали, накладываясь друг на друга. Целая толпа, неотвратимо идущая к цели.

— Идут, — мой голос прозвучал хрипло с непривычки. — Много. Уже близко.

— К оружию! — рявкнул Аферн, больше не боясь прервать тишину.

В его приказе, глуша отчаяние, вновь зазвенела командирская сталь. Правда, это не помешало ему с подозрением на меня покоситься. Но я больше не заботился о том, чтоб скрыть амулет ночного зрения. Эту ценную вещь лучше не светить, конечно. Но союзникам можно и намекнуть. Вот я и намекнул. Кто хотел, тот всё понял.

Первые три глуха вывалились из темноты почти разом. Они приковыляли, не подстраиваясь друг под друга. Но их пустые глазницы были прикованы к единой цели.

Я не стал ждать. Сделал шаг вперёд, на самую грань проёма, и мой топор, всё ещё тёплый, встретил первого врага. Удар снизу вверх, под подбородок. Сухой хруст, лёгкое, почти невесомое сопротивление. И мёртвая голова, описав дугу, улетела назад, в наступающую толпу. А туловище рухнуло, преграждая путь следующему врагу.