Книга Вечные Пески. Том 3, страница 128 – Лео Сухов

И демоны… Демоны, которые приходят из-за края мира, остро желая навсегда погасить, растереть у себя под пятой искру ненавистной жизни. Демоны, которые однажды чуть не погубили людей, и готовы попробовать ещё раз. А миллиарды скелетов под землёй — всегда к их услугам.

Но страшнее всего была вспышка. Не яркий солнечный блик, не огонь, который разгорается во тьме. Нет. Это была яркая вспышка того, что Песках умели делать лишь шептуны. Вспышка взрыва, поглотившая собой полнеба. И оглушающий грохот. Он катился по миру вслед за разрушительной волной, сносившей всё живое.

В моей прошлой жизни у людей было такое оружие. Оно могло стирать с лица земли целые города, вместе с населением. Но то, что я видел, не шло с ним ни в какое сравнение. Это был всплеск такой силы и мощи, которая даже там, в прошлой жизни, не подвластна человеку.

С этого всё и началось. С яркой вспышки, выплеснувшей в мир потоки силы. С разрушительной волны, которая в одно мгновение вырвала жизнь из сотен миллионов людей. И в грохоте, с которого когда-то начался Дикий Шёпот.

С тех пор Пески наступали повсюду, разрастаясь сильнее и сильнее. До тех пор, пока не поглотили практически весь мир.

Миг рождения Дикого Шёпота. То самое мгновение, которое он помнил лучше всего. И которое было моментом его величайшего триумфа. Дикий Шёпот больше никогда не смог повторить этот триумф, как ни старался. И теперь он поёт об этом триумфе на все лады каждый миг своего существования.

Но судя по тому, что другие шептуны о нём не говорят, либо они не видели этого… Либо так и не поняли, что именно им показали. Я понял… И от осознания увиденного у меня зашевелились волосы там, где шевелиться не должны.

Когда спустя неизвестное время, потому что счёт ему я потерял, три шептуна помогли мне подняться на ноги, я уже совсем иначе смотрел на пески под стеной. В их неумолкающем шуршании, в шорохе ветра и даже в тихом потрескивании кирпичей в стене я слышал Дикий Шёпот.

Теперь он звучал в моей голове всегда. Пусть тихо, на самом краю восприятия, но звучал, не умолкая ни на мгновение…

— Либо ты научишься не обращать на него внимания, либо сойдёшь с ума! — пояснил Ферт, когда мы сидели в башне, и я вливал в себя не воду, а неразбавленное вино. — Он действительно умеет сводить с ума. Человек замыкается в себе, начинает что-то бубнить под нос, разговаривать с ним, спорить…

— Все шептуны этим страдают! — вскинув бровь, заметил я.

— В той или иной мере… — покряхтев, вынужденно согласился Ферт. — Ты пойми, Ишер: шептун ведь не может научить другого шептуна нашёптывать. Для каждого из нас это индивидуальное умение. Ты спросишь, откуда мы тогда берём наговоры и заговоры? Откуда узнаем, что надо шептать, чтобы изменить мир? Вот от Дикого Шёпота и узнаём…

— Объясни, — я покачал головой, показывая, что не до конца понимаю.

В моей голове всегда было как? Магия — это такая возможность изменять мир. Может, за счёт управления какими-нибудь энергиями. А может, и при помощи утверждённых наборов звуков, сиречь заклинаний. Возможно, я просто понахватался этого из прошлой жизни, где у людей была весьма богатая фантазия.

То, что говорил Ферт, пока не укладывалось в моей голове. Ну как это строго индивидуальное умение? Если один нашептал — и получилось, значит, и второй может повторить нужные звуки. Разве нет?