Книга Вечные Пески. Том 4, страница 124 – Лео Сухов

— Ты не можешь так…. Не можешь так…

Увы, все мы так можем. Смерть приходит, когда наступает время. И никто доподлинно не знает, когда оно придёт. Можно разве что ощутить приближение. А в бою… В бою может легко умереть даже тот, кто, казалось, не собирался уходить.

Аримир был умелым воином, отличным копейщиком… И даже командиром стал отличным. А до спасения не дотянул одной-единственной чаши.

И я не сумел его спасти. Хотя ради этого, по сути, пожертвовал жизнью.

…Что-то такое, кроме как про жертву, я и объяснял Элии, сидя рядом с ней и телом Аримира. Не так складно, конечно, а сумбурно, отрывисто… Я не большой умелец произносить речи. Зато выходило искренне. И девушка, видимо, ощутила эту искренность. В рыданиях оторвавшись, наконец, от Аримира, она кинулась мне на грудь.

Хорошо, что Ашкур меня уже немного подлатал…

Я гладил её по волосам, говорил что-то успокаивающее… А сам смотрел, как её наставника в это же самое время раздевают бойцы. Ему доспехи теперь не пригодятся, как и оружие. Впрочем, я всё это в любом случае собирался отдать Элии. Она жива, ей пригодится.

А потом мы жгли трупы, посыпав их Порошком Солнца. Его было мало, потому что я его делать ещё не умел, а Ашкур вымотался и не мог. Впрочем, я бы тоже не смог, потому что Дикий Шёпот в моей голове звучал тихо. Очень тихо. Надо было долго вслушиваться, чтобы его как-то различить.

Я перешагнул свои возможности той ночью. Я стал сильнее, но должен был умереть. Как и Аримир, как и многие другие воины из сотни. Я не знал, сколько мне теперь восстанавливаться.

Но знал точно, что должен проститься со своими людьми.

— Лёгкого пути вам по Светлой Дороги. И радушной встречи от Отца Песков… — проговорил я и покосился на небо.

Там, с другой стороны от солнца, ещё угадывалась светлая полоса, пересекавшая небеса и состоящая из тысяч огоньков. Многие верят, что по этой россыпи огоньков души могут, как по дороге, дойти до своего посмертия. Но я-то знал, что всё немного не так…

Внизу, у конца спуска в Разлом, нас ждали. Сотня Борка, всю ночь отступавшая и отбивавшаяся, слышала, как мы наверху отчаянно сражаемся. И Борк решил нас дождаться, на всякий случай. Он, кажется, не верил до конца, что кто-то выживет. Но чёрный тяжелый дым над краем Разлома его переубедил. А, услышав новость о смерти Аримира, Борк лишь тяжело вздохнул.

Объединив остатки отрядов, мы двинулись дальше на север. Где-то там должно было быть разбито стойбище, но до него ещё предстояло дойти. Причём идти предстояло на своих двоих. Переханов-то увели те, кто вчера первыми начинали спуск.

В лагере нас уже не надеялись увидеть. Но были рады нашему возвращению. Совершенно искренне рады, надо признать. А мы были так вымотаны, что буквально валились с ног. И всё же я не позволил своим долго отдыхать. Демоны опять придут на следующую ночь. И с самых догадливых станется сунуться вниз, рано или поздно. А мы не выдержим ещё одного боя.

Поэтому, дав отдых на пару гонгов, я погнал людей собираться и выступать. И этот переход дался всем тяжело. Даже тем, кто вчера спустился первым и не участвовал в бою. Мы были на грани. На той грани, за которой человек ляжет и будет умирать, не обращая внимания ни на что.

Дно Разлома было ровным, насколько хватало взгляда. Россыпи камней у подножия отвесных стен. Одинокие скалы, обточенные ветром до гладкости. Вот и всё, что мы вокруг гонг за гонгом видели. Солнце стояло в зените, и жара, отражённая от камней, била снизу. Воздух плавился, не обжигая, но иссушая всё живое. Люди опустили головы, прячась от солнечных лучей. И даже переханы, привычные к зною, дышали тяжело, с хрипами.