Книга Дети Владыки. Книга 2, страница 80 – Виталий Конторщиков

Я понял, что надо завязывать с анализом, а просто наслаждаться зрелищем, пока это возможно. Сейчас мой разум творил чудеса, и не стоит так нагружать нейроны, а то скоро и розовые пони привидятся.

Поймав взглядом зависающего в уголке Жорика, тяжело вздохнул.

Вот кому всё нипочём. Мелькнула мысль поздороваться, но лезть в его оболочку к своему второму разуму я даже не думал, а то мало ли что. Или думал?

А время выкидывало свои коленца…

Казалось, что прошла вечность, пока я гонял в голове разную блажь, но голос Аннушки…

— Еееесть касааааание пооооверхности… Ураааа! Фиксируюююю деформаааацию кооорпууусааа!

Твою же мать, когда же кончится этот бесконечный разгон. Все тело, мозг, да и сознание жило своей жизнью, что никак не хотели синхронизироваться. Наверно, местный Бог услышал мои молитвы.

Адское давление начало спадать, зрение заискрило «мухами», а голос Аннушки вернулся в нормальное восприятие.

— Разгон фрегата закончен, расчётное время в семнадцать секунд выдержанно. Командир корабля Кайрон нуждается в принудительном лечении в связи с множественными разрывами мягких тканей и повреждении органов зрения.

Кресло у парня приняло горизонтальное положение, и его накрыл стеклянный саркофаг, выехавший из какой-то ниши в ложементе.

Семнадцать секунд, всего семнадцать секунд, а я чуть не двинулся рассудком. Интересно мне, с каким ускорением она нас отправила в космос. Но мысль сразу скользнула в сторону, всё внимание поглотил наш центральный экран.

Булыжник всё ещё продавливал поверхность корабля Альфов, но уже было понятно, что разрыва корпуса не будет. Зонды и датчики нашего Фрегата просканировали этого исполина вдоль и поперёк, и полученные данные однозначно говорили, что разорвать эти живые ткани матки у нашего малыша не получится.

Десятки метров в толщину выращенных мышц, способных существовать в космическом пространстве, это сильно. Ткани корабля рвались, внутренние органы лопались и заливали транспортные аорты кислотой и гноем, сотни тысяч паразитов были сплющены и убиты внутри корабля. Гигантские полости с живыми культурами, не выдерживая давления, разрывало на части, это были «баки» этого исполина, но очень тягучий корпус держал.

Мелькающие данные со сверхчувствительных приборов показывали картину локальных разрушений, но для нашей цели этого было маловато. Когда кинетическая энергия камня полностью выдохлась, и казалось, что самое страшное для Альфов осталось позади, наш командир отдал главный и заключительный приказ.

— Аннушка! Подрыв!

— Есть подрыв, — с каким весёлым задором воскликнула ИИ корабля.

Нашему космическому глазу оставалось «жить» буквально секунды, однако свою основную функцию он выполнить успел.

Наша мина не врезалась в корпус матки, а на момент столкновения оказалась на боковой поверхности камня. Будь оно иначе, она бы уже взорвалась, не даром же она мина, и любое физическое воздействие мгновенно вызывает термоядерную реакцию.

Нас устраивал любой вариант, но так получилось даже лучше.

Вспышка, яркая вспышка и… камень мгновенно пошёл трещинами, он ещё не успел развалиться, как световая волна, словно северное сияние, разошлась во все стороны. Последний кадр показал, как здоровые осколки вгрызаются в растянутую поверхность корабля Альфов, вызывая сотни разрывов.