Книга Проклятый город, страница 87 – Аксюта Янсен

Она шла уже третий час. Выпавшей под утро росы как раз хватило, чтобы чуть приглушить чувство жажды, а потом ей встретилась не то особо крупная лужа, не то мелкий пересыхающий пруд. О качестве этой воды Ниания предпочитала не задумываться, но по крайней мере, этот водоём Той стороной тронут не был. Хвала тебе Триединый и за сии малые радости, а если она и подхватила там какую заразу,то дома её вылечат. Дома вылечат всё, главное поскорее добраться до этого дома.

Но добраться быстро никак не получалось. Ниания часто останавливалась и принималась оглядываться, пытаясь сообразить, в правильном ли направлении она движется и не появились ли откуда-нибудь злокозненные невидимки. Вероятность встретить последних нервировала её особенно сильно. Очень не помешали бы какие-нибудь волшебные очки, но где же их взять? Самой сделать? Не смешите. Даже если бы она имела представление о том как их можно соорудить, подходящего материала, то есть стекла, всё равно не где взять, хотя она у порыве вдохновения даже обшарила пару куч стрoительного мусора, скопившегося за века разрушения.

Впрочем, все её соображения о том, что стоило бы усилить бдительность, так и остались пустыми мечтами, в этом Ниания смогла убедиться самым что ни на есть практическим образом, когда забравшись в малинник обирала кусты с энтузиазмом хорошо проголодавшегося человека. Малина была хороша: поздняя, спелая, чуть тронь – осыпается, и Ниании начинало казаться, что ничего вкуснее она в жизни своей не пробовала. То, что она в этих кустах топчется не одна, а в компании с кем-то она не увидела, а сначала услышала и первым делом почему-то вспомнила про медведей. Видимо сработала ассоциация: кусты – малина – медведи. Она даже обернулась, нервно выискивая коричневую косматую медвежью спину. Спина была и была она действительно коричневой, но не лохматой, а вполне себе полотняной и коротко стриженная башқа, возвышавшаяся над нею, была самой обычной человеческой. Со встрёпанными каштановыми волосами один в один в цвет медвежьей шерсти. И этот человек как раз сейчас тянулся к кусту, обильно усыпанному ярко-жёлтыми, крупными малининами.

— Гхм, - нарочито громко прокашлялась оңа. - На вашем месте я бы не стала трогать эти ягоды.

Незнакомец отскочил и вроде бы даже подскочил. И нервно заозирался, высматривая, откуда бы вдруг мог послышаться человеческий голос. У него оказалось тонкое нервное лицо, покрытое трёхдневной щетиной и впалые больные глаза. Совсем одичал, что ли?

— Ягоды, я говорю, - она выглянула из-за куста, за который успела в испуге спрятаться, - Той стороной изменённые.

Может быть, это было глупо и недальновидно, вот так заговаривать с совершенно незнакомым человеком, в местности, где бедной одинокой женщине даже на помощь придти некому. Может быть, стоило спрятаться и затаиться и дальше продолжать путешествие в одиночку, но она так обрадовалась увидев нормального живого человека, что эти соображения пришли ей в голову только после первой произнесенной ею фразы, ну а потом, когда он вздрогнул и отскочил, она обрела уверенность в правильности спонтанно принятого решения: ведь глупо бояться того, кто сам тебя опасается.

— Вы кто?

Οн попятился, локтем задел тот самый куст, ягоды с которого только что хотел обобрать и наливные жёлтые плоды все разом закачались, тоненько зазвенели, потом куст разом подобрался, поджал под себя листья, встряхнулся, как встряхивается мокрая собака, и распушился, став ещё зеленее и краше.