Книга Проклятый город, страница 86 – Аксюта Янсен

У него бы здорово изменилось мнение о характере и умственных способностях третьего помощника Второго Соправителя, если бы Бьярон видел, какая злорадно-удовлетворённая усмешка скользнула по губам обычно каменно-неподвижного лица. Но он не видел. Он уже развернулся и, умудряясь даже выпрямленностью спины демонстрировать собственное недовольство, зашагал к ближайшему выходу. Впрочем, если бы третий помощник предполагал, что на поверхности действительно придётcя столкнуться с серьёзными проблемами, он двадцать раз подумал бы, прежде чем тащить туда этого упёртого фанатика и совершенно бесполезного в практических вопросах руководителя.

Ближайший выход оказался закрыт. И не просто закрыт, а наглухо запечатан. Бьярон нервничал, отстукивая по командной панели инструқции для Хранителя, затылком чувствуя напряжение и недовольство команды разведчиков. Но дверь всё равно упрямо не открывалась, Хранитель перешёл в авральный режим работы и ни на какие заигрывания со стороны подопечных не поддавался. И если Бьярон правильно истолковал его ответы, заблокированы оказались вообще ВСЕ выходы.

— Все выходы запечатаны, покинуть Убежище невозможно, - голос его был ровным, однако в душе смешались беспокойство от нехарактерного поведения и самоуправства Хранителя и некоторое облегчение от того, что вот прямо сейчас он сможет вернуться в лаборатории и мастерские и наконец-таки воочию оценить масштабы разрухи. Но его тут же разочаровали:

— Не все выходы запечатываются. К другому пойдём.

И они действительно прошли. Выход - не выход, скорее лаз какой-то, и он действительно не был заперт не только на древний замок, но и вообще с точки зрения Бьярона никакого толкового запора не имел. Не считать же за таковой толстенную, в руку взрослого мужчины толщиной, задвижку? И вместо нормальных вешалок,из стен торчали куски ржавой арматуры, на которую предлагалось повесить одежду.

Вот ещё и поэтому Бьярон не любил выходить из убежища на поверхность. Превращаться из цивилизованного человека в червяка, голого и дрожащего. Он понимал необходимость этого, как и преимущества, которые давала пьёнам невидимость на поверхности. Понимал, но не любил и, более того, считал унизительным.

Все эти мысли занимали Первого Соправителя ровно до того момента, как он, в числе прочих, встал над трёхметровой, осыпающейся пo краям воронкой, на дне которой были видны части покорёженной вентиляционной системы Убежища. Как раз над тем местом, где располагались лаборатории и мастерские. И словно бы вызов со стороны наглых дикарей, на противоположной стороне воронки, на воткнутом в рыхлый грунт шесте покачивалось послание с требованиями и угрозами.

Ниания

Утро для неё стало ранним. Да что там утро – проспать удалось только часть ночи, и сон не принёс долгожданного отдыха измученному телу, а голова, пожалуй, продолжала работать даже во сне. Ныло не привыкшее к подобным нагрузкам тело, желудок сводили голодные судороги, а во рту пересохло так, что не осталось даже слюны, чтобы сглотнуть. К тому же ночью здорово похолодало и теперь её бил озноб.

Всё-таки цивилизованный человек не слишком приспособлен к выживанию в дикой природе.

Есть ли здесь поблизости источник влаги, кроме росы, которая уже успела мелким бисером покрыть растительность и утонувшие в ней древние камни? Поправка: есть ли здесь ещё один источник воды, кроме могильника – пить оттуда Ниания не решилась бы ни при каких обстоятельствах. Нет ответа. Когда oни с Киакинарой летали здесь на ступе, она как-то не пыталась запомнить элементы рельефа. Да и вообще, сверху оно всё выглядит как-то иначе.